Амбальдо не просто поморщился. Он потянулся к кувшину со спиртным, налил полную кружку и залпом осушил ее. "Значит, здесь действительно делают такие вещи?" сказал он. "Никто в Валмиере особо не хотел говорить о них - в конце концов, мы жили среди блондинов".
"Они совершают их", - мрачно ответил Сабрино. "Мы тоже. К концу этой битвы устоит только одна сторона. Вот так все просто." Он ненавидел эту правду всей душой, но ненависть к ней не делала ее менее правдивой. Полковник Амбальдо выпил еще крепкого алкоголя.
Но Амбальдо был готов снова летать на следующий день, как и его драконы. Несмотря на их долгое путешествие из Валмиеры, Сабрино позавидовал их состоянию. Они ели лучше и сражались меньше, чем любое крыло здесь, на западе.
И они доказали свою профессиональную компетентность; они забросали яйцами опорный пункт ункерлантцев к северо-востоку от Дуррвангена и спикировали низко, чтобы атаковать лей-линейный караван, наверняка нагруженный вражескими солдатами. Они превратили караван в пылающие обломки. Сабрино, чье меньшее и более истощенное крыло сопровождало и направляло их в атаках, не нашел ничего, на что он мог бы пожаловаться.
Изображение Амбальдо появилось в его кристалле. "Почему мы не выиграли войну здесь давным-давно, если это лучшее, что могут сделать ункерлантцы?" потребовал командир крыла с запада.
Прежде чем Сабрино смог ответить, ункерлантцы дали Амбальдо свой собственный ответ. Драконы, выкрашенные в каменно-серый цвет, бросились на альгарвейцев в воздухе. Как обычно, люди Свеммеля летали с меньшим мастерством, чем альгарвейцы, на которых они нападали, - а драконьи летуны Амбальдо показали, что на своих лошадях они обладают таким же мастерством, как и любые другие альгарвейцы. Но там, как обычно, был демон из множества Ункерлантцев. В крыле Амбальдо были рваные дыры, хотя оно давало больше, чем получалось.
Как и у Сабрино. К настоящему времени он уже давно привык сводить концы с концами и довольствоваться любыми заменами, которые ему случалось получать - если ему случалось их получать. Он задавался вопросом, как люди Амбальдо будут жить в месте, где без воровства и импровизации они не могли надеяться на продолжение. Им не приходилось заниматься подобными вещами в Валмиере - это было ясно из того изобилия, которое они привезли на запад.
Внизу, на земле, альгарвейские солдаты и бегемоты двигались к местам, по которым нанесли удар драконы. Сабрино задавался вопросом, включали ли они полки и бригады, снятые с оккупационной службы в Валмиере или Елгаве и перевезенные караваном по лей-линиям через значительную часть Дерлавая, чтобы они могли участвовать в этой битве. Он, скорее, надеялся на это. Он отправился в отпуск в мирное время на пляжи северной Елгавы. Оккупационная служба, должно быть, была настоящим испытанием - он закатил глаза, думая о том, каким ужасным должно было быть патрулирование пляжей, полных почти голых купальщиков. Небольшое обморожение помогло бы устранить солнечные ожоги, от которых могли страдать эти солдаты.
А затем земля внизу затряслась: буквально, потому что он мог видеть рябь, когда она корчилась, как животное от боли. Тут и там пурпурные языки пламени пробивались сквозь снег и устремлялись к небесам. То, что было опорными пунктами Ункерлантеров, было разрушено, опустошено.
Сардоническая улыбка Сабрино сползла. Сколько каунианцев погибло, чтобы привести в действие это волшебство? Как бы много их ни было, даже войска, оторванные от приятной оккупационной службы, должны были суметь воспользоваться брешями, которые они пробили в линии Ункерлантера.
***
Гаривальд был на страже, когда рота Грелцера вошла в лес, который отряд иррегулярных войск Мундерика считал своим. Он не видел грелзеров, пока они не подошли совсем близко; шел довольно сильный снег, скрывая предметы на среднем и дальнем расстоянии от его глаз.
Когда он все-таки заметил их, то натянул капюшон своего белого снежного халата низко на лоб, убедившись, что он прикрывает его темные волосы. Затем он проскользнул обратно через лес с голыми ветвями к поляне, где располагался штаб иррегулярных войск. Он двигался намного быстрее, чем солдаты, которые выбрали Раниеро, альгарвейскую марионетку, а не Свеммеля из Ункерланта. Он знал, куда идет, в то время как грелзеры не могли быть уверены - он надеялся, что они не могли быть уверены, - где именно в лесу скрываются нерегулярные войска.
Он прошел примерно половину пути к поляне, когда мягкий, чистый голос бросил вызов: "Кто идет?"
"Это я, Обилот-Гаривальд", - ответил он.
Она выскользнула из-за березы, ее снежный халат был едва ли светлее ее светлой коры. Ее палка была направлена не совсем на него, но для этого не нужно было далеко отходить. После того, как она узнала, что это действительно был он, она потребовала: "Почему ты не на своем посту?"
"Потому что не очень далеко позади меня огромная толпа грелзерцев", - ответил он. "Нам лучше приготовиться дать им отпор, если сможем, или убедиться, что они не найдут нас, если мы не сможем".
