Земля впереди тоже была грязной, илистой и превращалась в хаос из-за взрывов бесконечных яиц. Она присосалась, как пиявка, к ботинкам Сидрока, пытаясь стащить их с его ног. Грязь тоже воняла, пропитанная запахом всех людей и животных, уже убитых в ней. До конца дня их будет еще больше. Сидрок надеялся, что он не станет частью большего.
Град яиц пролетел по воздуху, описывая дугу с юга в сторону солдат бригады Плегмунда и альгарвейцев, которые наступали по обе стороны от них. Как они ни старались, альгарвейские швыряльщики яйцами и драконы не лишили ункерлантцев способности наносить ответный удар.
Сидрок разозлился бы еще больше, если бы ожидал большего. При таких обстоятельствах он бросился в вонючую грязь и надеялся, что яйцо не лопнет прямо на него. Капитан Зербино продолжал дуть в свисток изо всех сил. Это подняло Сидрока и заставило его снова хлюпать к Дуррвангену.
Яйцо лопнуло прямо перед Зербино. Оно подбросило его высоко в воздух. Обмякший и разбитый, он упал на мокрую землю. Больше никаких свистов, подумал Сидрок. Он все равно тащился дальше. Кто-то, он был слишком уверен, сожжет его, если он повернет назад.
Земля задрожала у него под ногами. Впереди часть развалин, в которых укрывались ункерлантцы, превратилась в руины. Только когда Сидрок увидел пурпурное пламя, вырывающееся из земли среди этих руин, он полностью понял. Тогда он заорал. "Да, убейте этих каунианцев!" - завопил он. "Они не заслуживают ничего лучшего, клянусь высшими силами!" Если бы его начальство попросило его об этом, он бы с радостью принялся убивать блондинов собственноручно.
Как бы то ни было, он бросился к укреплениям, разрушенным альгарвейским колдовством, - бросился, как мог, с огромными комьями грязи, прилипавшими к его сапогам и еще больше прилипавшими при каждом шаге. Даже самое сильное колдовство не уничтожило всех защитников. Тут и там среди обломков впереди вспыхивали ожившие лучи. Фортвежец недалеко от Сидрока уронил свою палку, вскинул руки и упал лицом вперед в грязь.
Но бригада Плегмунда и альгарвейцы, продвигавшиеся вместе с ней, продолжали наступление на Дуррванген. Учитывая, что город был разрушен смертоносным магическим искусством, Сидрок не видел, как они могли не ворваться внутрь.
И затем земля под ним содрогнулась, достаточно сильно, чтобы сбить его с ног. Когда он растянулся в грязи, впереди открылась огромная трещина. Она засосала в себя пару фортвежских солдат и снова захлопнулась, раздавив их прежде, чем они успели даже закричать.
Сидроку самому хотелось кричать. Он действительно кричал - он выкрикивал проклятия в адрес альгарвейских волшебников, находящихся в безопасности за линией фронта: "Они, вы, безмозглые сукины задницы! Они, не мы!"
"Да свихнись ты сам!" Крикнул Сеорл. "Это не рыжеволосые. Это маги Свеммеля убивают крестьян и наносят ответный удар".
"О". Сидрок почувствовал себя дураком, не в первый раз с тех пор, как присоединился к Бригаде Плегмунда. Это даже не считая тех раз, когда он чувствовал себя дураком, вступая в Бригаду Плегмунда. Он посмотрел направо и налево от своего усиления. Альгарвейские войска по обе стороны от бригады пострадали по меньшей мере так же сильно, как и его фортвежские соотечественники. "Как же тогда мы должны продвигаться вперед?"
Сеорл не ответил. Стаи ункерлантских драконов, окрашенных в каменно-серый цвет, прилетели с юга, сбрасывая яйца на нападавших и сжигая тех, кто был достаточно неосторожен, чтобы собраться вместе. Магическое искусство альгарвейцев не зашло достаточно далеко, чтобы что-либо сделать с драконьими фермами короля Свеммеля.
А затем земля задрожала, открылась и снова закрылась почти под ногами Сидрока. Из нее вырвалось еще больше фиолетового пламени. Одно испепелило альгарвейского бегемота и его команду неподалеку. Короля Свеммеля, казалось, не волновало, сколько его соплеменников убили его маги, лишь бы они остановили своих врагов. И они сделали это. Сидрок не был генералом и никогда им не станет, но он с первого взгляда мог сказать, что у альгарвейцев нет ни малейшего шанса взять Дуррванген до тех пор, пока грязь южного Ункерланта снова не станет твердой.
***
В сельскую местность Вальмиеры приходила весна. Из земли пробивались первые побеги молодой зеленой травы. На яблонях, сливах и вишнях появились листовые почки. Ранние пташки возвращались из своих зимних жилищ в северной Елгаве и Алгарве и на тропическом континенте Шаулия.
Довольно скоро, подумал Скарну, настанет время посеять ячмень и пшеницу текущего года и вывести скот и овец на пастбище вместо того, чтобы кормить их сеном и силосом. Он посмеялся над собой. До войны он никогда не задумывался о том, откуда берется еда и как ее производят. Все, что он знал или заботился, это то, что она могла появиться с помощью колдовства в бакалейных или мясных лавках.
