Кэлен немного приподнялась, так, что их губы смогли встретиться. Они касались друг друга мягко, как в первый раз, будто заново исследуя. Ричард обвил руки вокруг ее хрупкого стана и прижал к себе так, что расстояние между ними стало совсем незначительным. Он зарылся пальцами в ее темные шелковые кудри, и мысленно подписал безоговорочную капитуляцию, как и Кэлен, чьи руки нежно, но с призывом касались его мощных рук, плеч и шеи, выводя на них незамысловатые узоры и не отрываясь ни на секунду.
Исповедница наслаждалась этим чувством близости, которого не испытывала уже давно. Она чувствовала, как нужда внутри нее перерастает в сладостное желание, когда руки Ричарда начали исследовать ее тело. Он дразнил и ее, и себя, лишь кончиками пальцев проводя по ее телу, и она уже чувствовала, как нарастает возбуждение внутри них обоих.
Его ладони легли на плечи Кэлен, снимая легкий черный халат и отбрасывая его куда-то в сторону, пока его губы оставили лишь один, но такой чувственный поцелуй на ее скуле. Признаться честно, с этого момента ей было глубоко наплевать, где оказался этот самый халат. Ричард провел своими руками по ее, прошелся по легкой золотистой ткани и остановился на ее тонких, но таких мягких и желанных бедрах, слегка приподнимая край платья. С ее губ сбежал быстрый, судорожный вдох. Ее тело откровенно дрожало там, где его руки касались ее. Кэлен закусила губу.
Она обвила руками талию Ричарда и поцеловала его глубже, накрывая своими губами его и позволяя исследовать свой рот. В движениях ее мужа появлялся нарастающий напор, когда тот касался ее, и она подчинилась ему. Она хотела чувствовать его рядом, на себе, в себе — где угодно, но не была готова отпустить.
Ее мягкие губы невесомо, в невероятной женственной манере коснулись уха Ричарда и чувствительного места за ним, так, что теперь в голове мужчины возникло сомнение — кто из них больше хочет подчиниться другому.
Женские руки приподняли край его рубашки и начали свое движение по мужской пояснице и вверх, к широким плечам. Внезапно, Ричард остановил ее и развернул спиной к себе. Кэлен поняла его намерение и собрала волосы негнущимися пальцами, приподнимая их так, чтобы полностью открыть Ричарду ее спину и шею, когда его руки начали разбираться с тугими завязками платья. Вслед за ловкими пальцами следовали и его губы, целуя каждый открывавшийся ему дюйм ее спины. Исповедница прикрыла глаза, поддаваясь новым ощущениям.
Он снова развернул ее лицом к себе, и в этот раз уже не скрывал своего любопытства. Полупрозрачное платье в лунном свете выгодно подчеркивало все прелести фигуры Кэлен, и она невольно покраснела от столь пристального внимания. В ее потемневшем от похоти взгляде появились игривые огоньки, и ее руки остановили руки Ричарда, которые уже вновь касались краев короткого платьица с вполне определенными целями.
— Это нечестно, — она приподнялась на носках так, чтобы ее губы оказались прямо около уха Ричарда, и ее шепот, ласкавший его уши, ее тонкие пальчики, упиравшиеся в его широкую грудь, посылали дрожь по его собственному позвоночнику. — Я уже сняла халат.
— Его снял я, — он так же, как и она, игриво ухмыльнулся, но в этой ухмылке было что-то животное, что лишь утяжелило связки мыслей в голове Кэлен. — Пора сравнять счет.
Исповедница неотрывно смотрела в пронзительные мужские глаза, серебрившиеся в темноте, пока ее руки касались его талии. Как только они стянули черную рубашку с мужского тела, она все еще продолжала поддерживать такой необходимый зрительный контакт.
Ее рука скользила по обнаженному мужскому торсу, исследуя каждый его миллиметр не только пальцами, но и губами, оставляя дразнящие поцелуи. Кэлен чувствовала его, своего мужа, все его внутреннее напряжение, но вместе с тем ту силу и мощь, что окружали его ореолом. Она касалась крошечных шрамов на его груди, любовно целовала впадинку между его ключиц, вдыхала его особенный, уже такой знакомый и родной ей запах, и все, чего ей хотелось — это быть с ним наедине целую вечность.
Ричард едва мог оторваться от действий своей жены, и его руки так же блуждали по ее практически ничем не прикрытому телу. Эта любящая его пытка, так сладострастно прильнувшая к его телу, буквально сводила его с ума, окончательно и бесповоротно делая его ее рабом. Он поймал себя на мысли, что ему было все равно, был ли на ней Рада-Хан или нет — исповедь ничего не изменит. Его жизнь уже была полностью в ее руках.
Ричард приподнял Кэлен, заставляя ее обвить ноги вокруг его талии, и посадил на письменный стол. Когда он вдруг резко отошел от нее, в ее изумрудных глазах выразилось смущение и непонимание.
