И сразу за этим удар ещё более опасный, чем перелом рёбер: кастетом в левую щёку. Прямо в маску. Послышался стеклянный треск. Больно не было, но немного тряхнуло током. Пока Никита не успел это осмыслить, он уже отвечал — кулаком в подбородок. И в ту секунду, пока враг на шаг всего отошёл, Никита вытащил любимый нож.
Маска продолжала искриться.
— Трясётесь за свои рожи-то? — спросил враг и потянул из-за пояса свой нож с широким лезвием с зазубринами. Явно не кухонный. Маска всё ещё отзывалась на выражение лица, и, хоть и пошла рябью, передала широкую улыбку Никиты.
Снова сошлись, на этот раз на равных, если не считать того, что Никита уже был ранен. Он целился в шею, но нож прошёл по касательной, только зацепив ухо. Тут же увернулся от нового удара — рукояткой в маску. И, уйдя головой вниз, выпрямился и макушкой врезался в переносицу врагу. Хрустнуло смачно. Но противник, привычный к боли, тяжёлым сапогом ударил в колено так, что его чуть не вывернуло. Схватил за волосы, и Никита дёрнулся, оставив в кулаке у врага клок, но не успел — противник приложил его лицом об пол. Маской об пол. На бетоне и песке остались лежать осколки. Под электроникой ещё был слой ткани, и лица Никиты из трещин всё равно не было бы видно. Но тут маска предупредила женским голосом, сейчас напомнившим ему голос Вики: «Пятнадцать минут». «Целая вечность», — подумал Никита, но холодом его продрало. Противник тяжело сел ему на спину, заломил правую руку, выкручивая. Заставил бросить нож, надавив на запястье.
— Если ты не снимешь маску, то останешься без головы, — констатировал враг. И Никита понял — он знал. Это не были случайные люди, не чья-то охрана. Никита и раньше догадывался, сейчас только подтвердил для себя. Эти люди охотились именно за Чертями. Мало кто знал о том, что маски взрывались, но по даркнету ещё ходило видео, как взорвалась Саша… — Наверное, придётся её снять, если ты хочешь жить? Давай, я освобождаю тебе руку, а ты убираешь маску. Поговорим без неё.
Никита молчал. Захват ослаб и, вместо маски, Никита локтем ударил в бедро противника, встряхнулся и скинул его с себя.
— Я и не надеялся, — произнёс противник, снова принимая боевую стойку. Только у него нож ещё был, а у Никиты уже нет.
Слышалось что-то из цеха за забором. Что-то среднее между дракой и буйной вечеринкой. А с елей, за которыми прятались Ева с Глебом, время от времени срезались ветки всё с тем же тихим свистом. Да и женщина больше не подставлялась, спряталась за стеной, но всё ещё выглядывала, чтобы контролировать их. Стоя спиной к дереву, Ева, словно скучая, открывала и загоняла обратно патронник. Возможно, это помогало ей думать. Назад (на забор, противника и цех, в котором, возможно, убивали Никиту) она не смотрела. Глебу она напомнила персонажа старой игрушки, попавшего в какой-то глюк: назад нельзя, вперёд невозможно. Впервые и Глеб не знал, что делать. Он попытался прицелиться, и новый поток вырвал пистолет у него из рук. Тот упал в снег поодаль, на стволе была заметна борозда, словно его распилить пытались. Глеб рассмотрел, что срезались не только ветки — стволы всех деревьев, за которыми они могли бы спрятаться, подтачивались. Бесконечно стоять тут тоже было невозможно.
«Поговори с ней, — спокойно посоветовала Ева по внутренней связи. Её слова прозвучали, словно собственные мысли Глеба, только сказанные женским голосом — У вас это здорово получалось».
— Вы кто?! — выкрикнул Глеб. И тут же заметил, как Ева вышла из своего укрытия, прицелилась. Снова свистнуло, с той стороны раздался какой-то глухой ответ, может даже посыл нахер с такими вопросами. И в следующую секунду Ева, спокойная и сосредоточенная, выстрелила. Глеб ждал, что её тут же и полоснёт, так как больше она не пряталась. Но Ева, держа наготове пистолет, двинулась вперёд, в сторону врага. Из-за стены никого не было видно а, когда они подошли, на снегу лежала женщина. Щека, шея и волосы были в крови. Она всхлипнула, очнулась, но Ева поставила ногу ей на грудную клетку и направила дуло в лоб.
— Рация, — на этот раз по общей связи произнесла Ева. Глеб понял, снял с пояса врага рацию, продолжая осматриваться. И заметил — в периметре, справа и слева от них, были ещё двое, но подойти они не рисковали. В рацию Глеб сказал:
— Эй, твари. Мы тут одного мальчика потеряли. А вы девочку. Может, поможем друг другу?
Какое-то время было тихо. Может, они переговаривались на другой частоте, или другим способом, но никто их больше не атаковал. У Глеба, несмотря на холод, вспрела спина — он не мог доверять Еве, он всё время ждал, что та же сила разрежет её. Ева за себя не волновалась. Продолжая удерживать врага на прицеле, она наклонилась. Судя по всему и на ребра мстительно надавила так, что поверженная всхлипнула. Рация ожила, спокойный голос устало согласился:
— Да, давайте обмен.
«Не стали связываться», — понял Глеб, но бдительности не терял.
Маску они успели вышвырнуть, и теперь Глеб, который вёл машину, ждал звонка от Леонида с вопросом, почему вторая маска за неделю детонирует.
