– Я думала, это кошмарный сон, – добавила Кирова дочь. – Но страх был так велик, что мне непременно понадобилось пойти да самой убедиться… тут-то я и обнаружила, что Ахилий тоже не спит.
– А не успели мы с нею встретиться, как появился и Мендельн: ему, дескать, очень нужно еще раз повидаться с тобой.
Младший из Диомедовых сыновей сдвинул брови.
– Понимаешь, Ульдиссиан, не оставляла меня эта мысль. Никак не оставляла. Я знал, что ты на меня разозлишься, но твердо решил еще раз попытаться тебя предостеречь. Отправились мы втроем к вам… а там никого. Ни тебя, ни… ни Лилии.
– Лилия! – ахнула темнокосая девушка. – О ней-то мы и позабыли! Ульдиссиан, она не с тобой?
– Была со мной, – прохрипел в ответ Ульдиссиан… и на сей раз голос подвел его не столько из-за слабости, сколько из-за омерзения, навеянного воспоминаниями.
И ведь, несмотря ни на что, в глубине души его
Спутники беспокойно заозирались по сторонам. Немедля покачав головой, Ульдиссиан с трудом приподнялся и сел.
– Нет, нет… уж лучше ее… не ищите. Не то… с нашим-то счастьем… чего доброго… еще найдете.
Чувствуя их замешательство, Ульдиссиан, подхваченный с двух сторон Серентией и Ахилием, кое-как сумел встать. Поднявшись на ноги, он встретился взглядом с братом. Как ни странно, кошмарные прозрения Мендельна вновь поразили Ульдиссиана до глубины души. Смотрел он так пристально, что Мендельн в конце концов отвел взгляд, будто чувствуя за собой какую-то провинность.
– Ульдиссиан, – пробормотал Ахилий, – что ты такое говоришь? Отчего вдруг нам не захочется отыскать Лилию? Отчего
Если б друзьям уже не довелось столкнуться с чарами и демонами наяву, Ульдиссиан ни за что не смог бы рассказать им обо всем происшедшем. И без того совесть мучила так, что заговорил он лишь после долгой-долгой паузы.
Стоило ему только начать, всех их охватил тот же ужас, что и его самого.
– Не может быть! – усомнился охотник. – Тебе все это просто пригрезилось!
– Демон? – растерянно пробормотала Серентия, покачав головой. – Демон?
Один лишь Мендельн, оправившись от первоначального потрясения, понимающе закивал.
– Да, – наконец сказал он. – Если вспомнить все, что произошло, это многое, многое объясняет.
Пожалуй, Ульдиссиан уверенности брата не разделял. Сам он понимал только одно – что все это время был слеп, глух, а главное, начисто лишен разума. Что все это время позволял Лилии помыкать собой, точно дрессированным псом. И вот результат: ее одержимость, ее безумные грезы о создании мира, населенного удивительными существами, стоили жизни не одному человеку.
К чести своей, друзья отнеслись к его рассказу предельно серьезно. Ульдиссиан не умолчал ни о чем – даже о том, что их мир, по словам Лилии, называется Санктуарием, а сотворен мятежными демонами и ангелами. Ему казалось очень важным, чтобы хоть кто-нибудь, кроме него, осознал: безумная затея демонессы взбаламутила и Церковь, и Собор, причем обе секты с демонессой каким-то образом связаны.
Это вновь привело Диомедова сына к последним ее словам. Лилия предоставила его самому себе, дабы как следует проучить, наказать за непокорство, а значит… Значит,
– Нам нужно покинуть Парту! – выпалил он. – Бежать нужно, спасаться, иначе конец! Джунгли в низинах – наш лучший шанс…
– Постой, Ульдиссиан, – оборвал его Ахилий. – О чем ты? Бежать нельзя! Бежать – значит, стать дичью, а дичь беззащитна и безответна!
– Ахилий, я думал, что многое теперь могу, а оказалось, все это обман! Я тут был ни при чем: это
Но лучник покачал головой.
– Знаешь, как-то не верится. Не очень-то на правду похоже.
– Вот именно! – горячо поддержала его Серентия. – Ульдиссиан, я ведь следила за тобой. Чувствовала, что ты делаешь. Всего этого Лилия никак сотворить не могла! Когда ты прикоснулся ко мне, я почувствовала: это не кто-нибудь –
Ее доброту Ульдиссиан оценил по достоинству, однако согласиться с тем, что его «чудеса» были не просто обманом, представлением, втайне управляемым Лилией, отказывался наотрез.
– Ты просто не видела, с какой легкостью она водила меня за нос, и как просто показала, что может заставить меня сделать все, чего ей ни захочется.
– Ульдиссиан…
– Нет, Серри! Пожелав того, Лилия могла бы с той же легкостью прикончить меня сама, тотчас и без затей. Ты же видела, каким я был, когда вы меня отыскали… да и сейчас из последних сил держусь на ногах.
Ахилий задумчиво крякнул.
– Да, тут он прав. Идемте, к коням его отведем.
При помощи друзей тронувшись в путь, Ульдиссиан отметил, что беспомощен, как новорожденный: борьба с соблазнительницей оставила его совершенно без сил. Да, говоря, что без нее он – пустое место, Лилия отнюдь не шутила. Спустя недолгое время остальные тоже это поймут.
К несчастью, времени у них почти не оставалось. Рано или поздно по душу Ульдиссиана явится кто-нибудь еще.
