Право крови полностью

Конь обернулся, всхрапнул и тоже попятился, как будто и он увидел поблизости нечто пугающее.

– В чем дело? – заволновалась Лилия. – Ульдиссиан! Что стряслось?

Однако ответить Ульдиссиан не мог, так как сам этого не понимал.

Перед ним стояла вовсе не светловолосая аристократка. Заметно превосходящее ее ростом, это создание было покрыто устрашающей чешуей, а волосы ему заменяла копна сияющих игл – длинных, как дикобразовы, игл, тянувшихся вдоль спины к… к змеиному хвосту с хищными острыми шипами на кончике. Нежные руки превратились в когтистые четырех… нет пятипалые лапы, а ступни, к еще большему ужасу Ульдиссиана, стали копытами, раздвоенными, наподобие козьих.

Лишенное всякой одежды, чудовищное тело каким-то непостижимым образом сохраняло невообразимую женскую привлекательность. Несмотря на все смятение Ульдиссиана, пышные формы манили, приковывали взгляд. Но самым ужасным оказалось другое. Подняв взгляд, сын Диомеда обнаружил в жутком лице – в горящих огнем, лишенных зрачков глазах, в клыках, словно бы созданных только затем, чтобы рвать да терзать – знакомые черты, черты той, кого он любил больше жизни.

– Все-таки захворал? – спросило чудовищное создание знакомым голосом. С каждым словом меж его острых зубов мелькал раздвоенный черный язык.

Все это было очень похоже, и в то же время не походило на образ из кошмарного сна. В отчаянии Ульдиссиан взмолился о том, чтобы все это оказалось лишь сновидением, но здравый смысл подсказывал: нет, он не спит… и преображения Лилии вовсе не иллюзорны.

– Кто… кто ты такая?

– Твоя Лилия, кто же еще! – озадаченно, слегка раздраженно отвечала она, в нетерпении хлестнув хвостом по земле.

Невольно покосившись на ее хвост, Ульдиссиан поспешил поднять взгляд, однако Лилия это заметила и оскалилась ужаснее прежнего.

– Люцион, – само собой сорвалось с ее губ, прежде чем ей удалось опомниться.

– Люцион? – переспросил Ульдиссиан, безуспешно пытаясь понять, что все это может значить. – А он-то здесь при чем?

– Очевидно, все это – чары Примаса! Это он сделал меня такой! – воскликнула Лилия, с мольбой потянувшись к нему. – Только твоя любовь в силах меня спасти!

Ульдиссиан подался ей навстречу… однако какое-то шестое чувство удержало его на месте. Ему вспомнилось, как она оглянулась на хвост – безо всякого удивления, будто на нечто совершенно естественное.

Казалось, в желудке разверзлась бездонная яма. Гоня прочь подозрения, в правдивости коих уже не сомневался, Ульдиссиан неистово замотал головой. Этого просто не могло быть! Этому должно было найтись какое-нибудь объяснение. Лилия… она же вовсе не… не…

– Ульдиссиан! – взмолилось демоническое создание. – Ульдиссиан, прошу, обними же меня! Твоя холодность просто пугает! Любовь моя, только ты в силах меня исцелить!

– Лилия…

Ульдиссиан снова шагнул было к ней… и снова чутье тут же заставило его отступить. Приглядевшись, он заметил множество иных мелочей, свидетельствовавших о том, что нынешний облик ей знаком и привычен.

Тем временем его конь, волновавшийся все сильнее, рванулся из рук, да так, что Ульдиссиан едва удержал поводья.

Вороной Лилии, не в пример ему, стоял смирно. На взгляд человека, знакомого с повадками домашней скотины, слишком уж смирно. Как будто завороженный…

Мысли пустились в бешеный пляс. Может быть, это вовсе не Лилия? Может быть, Лилия спит, как ни в чем не бывало, а эта демонесса попросту притворяется ею?

«Да, – рассудил Ульдиссиан, – дело вполне возможное».

– Не подходи ко мне, демон! – прорычал он, обнажив меч. – Убивать вашу братию мне уже доводилось! И чужим голосом ты меня не одурачишь!

Жуткое создание слегка оторопело.

– Ульдиссиан, я в самом деле Лилия! Помнишь первую нашу встречу? Как ты наткнулся на меня, любующуюся лошадьми? Помнишь, как я пробилась к тебе, несправедливо посаженному под замок? Неужто ты все позабыл?

В продолжение она перечислила еще полдюжины случаев, да с такими подробностями, что все надежды на притворство, на маскарад, улетучились без остатка. Должно быть, таким образом Лилия думала снова привлечь его к себе, но на поверку лишь укрепила уверенность Ульдиссиана в том, что он все это время резвился в постели с каким-то чудовищем.

Однако, несмотря на усиливающийся ужас, крестьянин глаз от Лилии не мог оторвать. Умом он все понимал, но тело, влекомое ее сверхъестественной притягательностью, неудержимо рвалось к ней. Каждое движение ее прельщало, будто, разыгрывая невинность, она коварно, исподволь заманивает его в свои сети.

Содрогнувшись, Ульдиссиан с трудом отвел взгляд. Отвел, и тут же услышал резкое, яростное шипение.

– Взгляни на меня, Ульдиссиан, – повелительно проворковала Лилия. – Взгляни же на то, что имел… и еще можешь сохранить… сохранить… сохранить…

Что-то подсказывало: посмотришь – тут тебе и конец. Его воля была всего-навсего волей смертного, тогда как та, с кем он делил ложе, принадлежать к смертным никак не могла.

– Кто ты ни будь, поди прочь! – велел он, по-прежнему глядя чуть в сторону. – Убирайся… не то я разделаюсь с тобой так же, как с теми демонами!