Владимир Константинович в душе их поддерживал, но темой был увлечен очень сильно, и, самое главное, чувствовал, что первый положительный результат рядом. До него оставалась буквально пара шагов. И вот в этот самый момент появился образец № 13. Несмотря на то, что человек подорвался на фугасе, был он практически цел, если отбросить два сломанных ребра и полное беспамятство от сильнейшей контузии. Во всяком случае, они так посчитали вначале, что потеря сознания – это результат контузии. Первым в этом засомневался именно Альберт Иванович, но это уже после. А пока они его вылечили. Он был первым из образцов, который лег на модернизацию практически здоровым.
Все изменения, произведенные с образцом, он перенес на удивление стойко и, что самое главное, выжил. Измененные органы приживались, но приживались несколько своеобразно, словно кто-то другой, а не ученые руководил этим процессом, изменяя их вмешательство и направляя его в другое русло. К примеру, ему ввели раствор для укрепления костей. Он прижился и начал производить необходимые изменения, а затем изменился сам и изменения произвел несколько другие, причем с гораздо лучшим результатом. Скелет образца теперь состоял из огромного количества тонких гибких и обладающих огромной прочностью костей, свитых между собой наподобие веревок в канате. Как это произошло, что послужило причиной, было неизвестно. Но далее подобное происходило постоянно. Если они что-то меняли, оно менялось. Изменялось не так, как это было запланировано изначально, но всегда в лучшую сторону. Самым главным достижением явилось то, что образец жил. Но в сознание приходить не торопился.
Здесь опять высказал свои возражения и соображения Мольбертыч, потребовав прекратить дальнейшую работу над образцом № 13. Ультимативно заявив о необходимости оставить его в покое и дожидаться возвращения сознания. Впоследствии Владимир Константинович узнал, что старый ученый лично вынес распоряжение о сокращении объемов питания образца, практически обрекая того на голодную смерть. Однако 13-й на это если и отреагировал, то довольно странно. Он несколько набрал вес и начал пугать женский персонал хитрой улыбкой, которая появлялась у него каждое утро, исключительно в 10.00.
С другими образцами все обстояло гораздо хуже. Они умирали. Кто после третьей трансформации, кто после четвертой. В принципе, и две трансформы были замечательным результатом, но на фоне 13-го хотелось большего. В общем, Владимир Константинович закусил удила и перестал считаться с различными гуманистическими теориями. Но, подопытные умирали и никакого прогресса в исследованиях не намечалось. А затем в двух боксах вышла из строя система кондиционирования, и 19-го и 27-го закатили в ближайший, на временный постой. Вот так эта троица впервые собралась вместе. 19-й, 27-й и, естественно, 13-й. Когда аварию устранили, дежурный персонал отметил, что у первых двух начались небольшие самопроизвольные трансформации. Все бросились просчитывать возможные варианты взаимодействия прошлых прививок, дабы выяснить, откуда такое счастье. Естественно, ничего не поняли, а Мольбертыч потребовал закатить к 13-му другой образец и подробно отфиксировать их параметры в течение суток. Тогда и была установлена причина феномена, а именно – образец № 13, при взаимодействии с которым (хотя какое может быть взаимодействие у полутрупов) другие подопытные начинали изменяться самостоятельно. Альберт Иванович закатил истерику, потребовал свернуть исследования и физически уничтожить все образцы. Когда же его едва не обвинили в саботаже, заявил о необходимости срочной диспансеризации всех сотрудников, и написал заявление об уходе.
Нельзя сказать, что Владимир Константинович спокойно воспринял известие о новых способностях 13-го образца (или «чертенка», как его стал называть младший научный состав женского пола), но, поставив все на результат, с дороги сворачивать не стал. И, объявив руководству о серьезном положительном прорыве, отрезал себе все пути назад.
Через несколько месяцев в НИИ было девять образцов, прошедших четыре трансформации и готовых к работе. «Чертенок» находился без сознания, но, благодаря вживленному биочипу, легко контролировался и четко выполнял все приказания. Затем подготовленных бойцов из института увезли, а программу закрыли.
Владимир Константинович вытер трудовой пот и, поблагодарив сотрудников, кого словом, а кого делом, отправился отдыхать к теплому морю. Он был рад, что все закончилось хорошо, ибо отдавал себе полный отчет в том, что к конечным результатам эксперимента имел довольно поверхностное отношение. Он и его коллектив смогли провести лишь одну полноценную трансформацию. Вторая удалась лишь частично, и далеко не у всех образцов. Главным виновником положительного результата был «Чертенок», образец № 13, который менялся сам и изменял под себя тех, кто находился рядом с ним. Однако не всех без разбора. А вот на чем основывался этот выбор, Владимир Константинович так и не понял.
