— Тетя Лана, а вы в гости зайдете? — донесся вслед голос Диньки. — Мамка на чай звала, поговорить о чем-то хотела.
— Зайду, — буркнула я себе под нос.
— А когда? — потребовала мелкая. Вот настырный ребенок! Я все-таки оглянулась. Динька стояла рядом с Риком, доверчиво держась за его руку. Дракон довольно и ехидно скалился.
— Не сегодня.
Я резко повернулась, с трудом сохранила равновесие. Гордо вскинула голову и зашагала вперед. Почему мне кажется, что я снова попадаюсь на одну и ту же уловку?
Уф, добралась! Я поставила на стол пустой туесок, измождено свалилась на кровать. Все! Бейте, режьте — никуда больше не пойду!
Испачкавшись, промокнув и вымотавшись как лошадь после пахоты, я-таки доковыляла до леса. Самое обидное, все мои усилия оказались напрасны: деревья только начинали пробуждаться ото сна — недельки через две-три самое время наступит для промысла — а пока ни о каких запасах не могло быть и речи.
Нашла я и поляну с подснежниками, судя по двум цепочкам следов, именно ту, где были Динька с меченым, но цветы рвать не стала. Постояла на окраине, полюбовалась на молочные бутоны, низко склонившиеся к земле, надышалась свежим воздухом, пахнущим мхом, корой и мокрой землей. Все-таки у весны особенный аромат.
В узкую щель между косяком и дверью прошмыгнула кошка, изящно прошествовала в угол, недовольно изучила пустую плошку. Села и с укором посмотрела на меня.
— Алис, сходи на кухню, а? Мне вставать неохота, — на жалобный взгляд питомица требовательно сверкнула глазами. Маленькая королевна не опустится до того, чтобы есть из одной миски с дворовыми котами.
— Слушай, голодное существо так себя не ведет.
Усатая, не мигая, пристально смотрела на меня. Хаос, совсем я ее разбаловала, а ведь был такой милый котенок. Предпринимаю еще одну попытку усовестить наглую зверюгу.
— Алис, в конце концов, я дракон, а драконы не состоят на побегушках у домашних животных, которые воображают о себе невесть что. Иди мышей полови.
Вот теперь все. Кошка обиженно отвернулась и демонстративно улеглась ко мне спиной. Хаос с тобой! Я устроилась поудобнее, вытянула гудящие ноги и принялась изучать потемневшую от времени краску на потолке, не особо рассчитывая обнаружить что-то интересное.
В данный момент мне хотелось просто валяться на кровати и ни о чем не думать. Смотреть, как сверкают пылинки в луче света, слушать щебет возвращающихся птиц за окном, чувствовать, как лениво текут минуты. И не важно, что где-то совсем рядом жизнь бьет ключом, не останавливая ни на минуту своего бурного течения. На моем необитаемом острове тишина и умиротворение. Жаль, ненадолго: в коридоре за стеной скрипнули половицы. Пусть Хаос пронесет, и незваный гость идет вовсе не ко мне! Размечталась!
По косяку вежливо постучали, позвали.
— Госпожа Целительница?
Не дождавшись отклика, Марфа толкнула приоткрытую дверь (почему я не догадалась запереться на засов?!) и нерешительно заглянула. Убедившись, что я не сплю, девушка уже смелее шагнула в комнату.
— А я думала, дремлете. Уморились поди по такой-то распутице бродить.
Может, и думала, но проверить пришла. Наверно, господин Хок послал. Хорошо, не Ринку — эта егоза не то что из постели, с того света вытащит. В ее возрасте дети все неугомонные.
— Что случилось-то, Марфа?
— Да вот батюшка снова спиной мается. Не посмотрите?
Отдых глумливо помахал мне на прощание рукой. Хаос, я только расслабилась! Но деваться некуда. Как там звучала клятва, которую приносит каждая юная жрица? «Да не останется ни один страждущий исцеления без помощи и утешения, невзирая богат он или беден, знатен или простого сословия. Получит всякая просьба милосердный отклик, неважно ночь на дворе или день, вёдро или метель». Так что, Ланка, соберись, будь чело… Не важно, просто будь.
— Сейчас приду.
Тяжелый вздох способен вызвать муки совести у любого, было бы у кого. Марфа, добившись утвердительного ответа, поспешила исчезнуть.
Я распотрошила багет, доставая невзрачную коробочку с мазью. Надо как-нибудь рассортировать барахло, а то постоянно трачу кучу времени, ища нужную вещь в общей свалке. Сегодня вечером и займусь. Мда, свежо предание… Небрежно бросив сумку на кровать (все, что могло быть разбито, давно разбилось), я спустилась вниз.
Господин Хок отыскался на кухне. С мученическим выражением лица мужчина замер около очага, неестественно прямой, словно проглотил кочергу. Вокруг него, охая и ахая, суетились старшие дочери: топили печь, кипятили воду, грели кирпичи. Трактирщик посмотрел на меня с потаенной надеждой, держась рукой за поясницу.
— Вот, госпожа Целительница, незадача. Спину прихватило.
Я окинула взглядом кухню, зацепившись за брошенный у стены мешок, доверху наполненный картошкой. Резвый мужичок, однако. Я, может, и подниму столько, но я-то дракон! Хаос, что за народ! Два раза сходить лень — гробят свое здоровье, лечи их после.
— Сейчас посмотрим вашу спину. Раздевайтесь и ложитесь, — устало вздохнула я, не удержалась от упрека. — Я же вам говорила, беречься надо.
