— То есть ему вообще не давать. Он скоро уедет, — пояснила я. — А игрушки он планирует таскать часто и разных. Это я — сеньорита скромная, взяла одну и скоро уберу, а у него тормозов нет. Он игрушки сюда коробками таскать будет.
— Тогда вы правы, этот дон не должен сюда попасть. Провести вас в оранжевую спальню?
— Спасибо, но нет. Мы планировали провести время в библиотеке. Придётся искать другую.
— О времена, о нравы, — неодобрительно процедила горгулья. — Сколько лет прошло, а у Сиятельных так и не изменились развлечения. Вы уже уходите, донья?
— Да, — сказала я и даже сделала шаг назад.
— Нет, — сказал Рауль и, напротив, шагнул вперёд. — В спальню так в спальню. Вернёмся к традициям.
Наверное, это оказалось последней каплей, потому что от предложения Рауля я настолько разозлилась, что засияла даже через зелье. Более того я его напрочь выжгла. Зелья, скрывающего Сиятельность, во мне не осталось ни капли.
— Как вы смеете? — процедила я со всем высокомерием, доставшемся мне от тётушки. — Что вы о себе возомнили? Да ваша страна во мне нуждается куда больше, чем я нуждаюсь в вашем университете.
Кроме сияния, из меня пробилось ещё заклинание явно наступательного толка, которое я не знала, но которое моё тело создало само и которое теперь жгло кончики моих пальцев.
— Донья, только не здесь! — заверещала горгулья неожиданно тонким, но всё равно скрипучим голосом. — Мы не сможем скрыть столь сильный выплеск силы и труп не сможем утилизировать!
Про проблемы с энергией она не заикнулась. Как же: здесь присутствовал низкий, с горгульиной точки зрения, маг. Я застыла, потому что понятия не имела, что делать с проявившимся заклинанием. Тело создало его на рефлексах, но развеять на рефлексах почему-то не спешило. Не хотелось бы узнать, что развеять его можно только вместе с кем-то.
— О, донья, так вы ещё и держать себя под контролем не можете? — совершенно спокойно отметил Рауль. — Да вы же потенциальная бомба, заложенная под наш университет. Похоже, самое безопасное для Теофрении — вернуть вас в Мурицию. Пусть разбираются сами.
— Не надо было делать непристойные намёки, — огрызнулась я, руки я держала перед собой, чуть разведя в стороны. Цвет приготовленного заклинания мне самой активно не нравился, был он такой тёмно-красным, что казался почти чёрным. — Какого чёрта вы заговорили про спальню? Мы с вами ни на какие спальни не договаривались.
— Донья, как раз в библиотеке этим заниматься непристойно, — возразила горгулья. — А спальня для таких дел и предназначена. Даже если вы что-то уничтожите в процессе, это не невосстановимое.
Показалось, что пламя на кончиках пальцев увеличилось и ещё потемнело. Хотя куда ещё-то?
— Катарина, давайте вы успокоитесь и мы поговорим, — предложил Рауль. — Всё равно меня здесь никуда, кроме спальни, не пустят, но там ведь можно и просто посидеть, так?
— Так, — согласилась я.
— Тогда убирайте эту гадость с рук и пойдёмте изучать местное гостеприимство.
— Я не могу.
— Как это не можете? — изумился Рауль. — Первое, чему учат мага после контроля, это развеивать собственные заклинания.
— Я этого не помню. После того как я побывала в королевской тюрьме, у меня часть памяти оказалась под блоком. И почти вся информация по магии. Думаете, зачем я к вам приехала? Учиться.
Рауль закрыл глаза и, кажется, мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Во всяком случае, иных причин зажмуриваться у него не было. Не боялся же он ослепнуть от моей неземной красоты, в самом деле? Вся маскировка с меня слетела. И это было ужасно. Успокаивала немного лишь бутылочка с зельем, одну из которых я всегда носила при себе вместе со всей наличностью. А то вдруг бежать придётся? Но как теперь бежать?
— Катарина, это очень просто. Вы представляете, что втягиваете заклинание в пальцы. Как вы его выпустили, так и втянули, — он говорил тихо, но как-то так, что я невольно успокоилась и послушалась. Огонь с пальцев исчез, словно его и не было. Даже кончики ногтей, требовавшие маникюра, от этого огня не пострадали. — Умница.
— Донья, вы могли бы спросить меня, — обиженно заметила горгулья.
— Проблема в том, что я не знаю, чего я не знаю. Всё вылезает вот так, спонтанно.
Сияние я тоже притушила и стала теперь почти обычной. Почти — потому что с обычным человеком меня сейчас не спутал бы никто. Вон и Рауль с интересом изучает. Надеюсь, ищет отличия от знакомых ему дам, а не прикидывает, как внести в список побед одну Сиятельную дуру. Или как её выставить из страны с наименьшими потерями для Теофрении. Последнее даже печальней. Первое хотя бы даёт отсрочку.
— В спальню вас отвести?
— Отведите, — решил Рауль, сопроводив разрешение прямо-таки королевским жестом.
Но горгулья его проигнорировала, ждала моего ответа. Пришлось подтвердить, что мы сейчас направимся именно туда.
— Вино? Фрукты?
Рауль промолчал, наученный опытом общения с нынешним недружелюбным проводником, лишь вопросительно на меня глянул. Непривычно ему, наверное, чувствовать себя пустым местом в глазах какой-то каменной почти статуи.
