— Не знаю, на что вы рассчитывали, но сейчас вы просто пытаетесь получить что-то сверху. Смотрю, вы вполне овладели отличительной особенностью монархов: палец им подашь — норовят руку по локоть оттяпать. Вы, конечно, ещё не монарх, только учитесь, но пасть у вас большая.
— Пасть?
— Приготовленная для желаний. Но на меня рот можете не разевать.
Он усмехнулся, открыл бутылку и разлил по бокалам тёмно-рубиновую жидкость.
— Катарина, давайте тогда заключим договор. Не клятву, нет. Я прикрываю вас в университете, а вы мне выносите книгу из местной библиотеки. Одну-единственную книгу.
— Отсюда книги выносить нельзя, — сразу резко ответила я.
Я не знала, что находится в библиотеке, но чувствовала, что может быть что-то опасное. Для меня, Сиятельных, мира, наконец. Магия — это вам не шуточки. Если от кого-то держат в тайне информацию, то не всегда из вредности.
— Делаете мне с неё копию. Заклинанию научу.
— Подозреваю, что и копию вынести будет нельзя.
Вино я попробовала кончиком языка. Кислятина кислятиной. Промахнулась горгулья с выбором. От такого вина романтических мыслей не бывает. Такое пьют на деловых переговорах. Рауль тоже немного отпил, поморщился, потом наклонился ко мне, взял за руку и сказал столь проникновенным голосом, словно признавался в любви:
— Катарина, мне очень нужна эта книга. Очень. Вы мне поможете? А я помогу вам.
Единственное, в чём я смогла убедить Рауля, — закончить разговор снаружи. Мол, всё равно ему тут ничего не доступно и угощение так себе. Уверена, что горгулья специально выбрала самое отвратительное вино из запасов, чтобы не приваживать гостя. Иначе получит удовольствие — захочет ещё раз прийти. Хотя Рауль недовольным угощением не выглядел и наверняка не отказался от ещё одной порции фруктов, которые мы с ним съели подчистую.
— Донья, а вы так и собираетесь выходить? — ехидно спросил Рауль, когда мы уже стояли у стены и я протянула руку, чтобы помочь ему пройти сквозь неё.
О чём он говорит, поняла я не сразу, скорчила недоумевающую мину и лишь потом спохватилась и отпила из припасённого флакончика, радуясь своей предусмотрительности.
— Не могу сказать, что так лучше, — отметил он, — но безопаснее однозначно. Выходим?
— Прямо сейчас не стоит, — проскрипела горгулья. — Если вы не хотите испугать своих друзей, вылетев на них из кустов.
Рауль этак задумчиво на неё посмотрел и пробормотал себе под нос, что если какая-то горгулья видит сквозь стены, то и он наверняка сможет.
— Только не надо пробовать сейчас, — прошипела я, испугавшись, что он не просто попробует, но и сможет. — А то Хранитель не впустит меня в следующий раз, или, не дай Двуединый, впустит Диего.
Оговорилась я специально, чтобы Рауль отвлёкся от экспериментаторских идей.
— Диего?
— Дона Дарока.
— Вы с ним настолько близко знакомы?
— Можно сказать, он помог избежать мне брака с доном Нагейтом.
— Как интересно…
Но сказать, что именно ему интересно, он не успел, потому что горгулья проскрежетала:
— Выходите, пока никого поблизости.
Мне показалось, что она ещё меня подтолкнула в спину, потому что мы вылетели с явным ускорением и я опять чуть не упала. Хорошо, что Рауль успел меня подхватить.
— К скамейке? — спросил он. — Пока Хосе Игнасио с вашей подругой прогуливаются, возможно, мы успеем договорить.
В его голосе сквозила неуверенность, которую я прекрасно понимала: не в привычках Альвареса или Ракель степенные прогулки. Если они и наматывают круги вокруг Сиятельного корпуса, то так, чтобы не пропустить ни нас, ни Диего.
— К ней, — решила я, понимая, что разговора всё равно не избежать, а так хоть что-то успеем обговорить.
К скамейке мы дошли и даже чинно уселись на некотором расстоянии друг от друга, но вот обсудить ровным счётом ничего не успели, потому что из-за угла вывернул Альварес, двигающийся со скоростью и уверенностью мощного парохода с баржей, роль которой исполняла Ракель, вцепившаяся в его руку, чтобы не отстать. Заметил он нас сразу и сразу же почти побежал. Совсем бежать ему мешала не Ракель, довольно споро перебирающая ногами, а уверенность, что приличные университетские преподаватели не бегают.
— Где вы были? — возмущённо с ходу наехал на нас Альварес.
— Что значит где? — удивлённо приподнял бровь Рауль. — Мы были здесь.
— Не было вас здесь!
— За всё время, что мы не виделись, мы с сеньоритой не отходили от Сиятельного здания дальше этой скамейки, — довольно сухо объявил Рауль.
Великая сила правды: он не сказал ни слова лжи, но его собеседник услышал совсем не то, что сказано. На мой взгляд, Альварес в запале несколько забывался, не стоит говорить со своим возможным правителем таким тоном. Но мой выразительный взгляд куратор проигнорировал.
— Мы вас не видели, — напирал он.
— Хотел бы я знать, чем вы были таким заняты, что не заметили нас на скамейке?
Тон Рауля, донельзя неприятный и намекающий непонятно на что, заставил оскорблённо вспыхнуть Ракель и остудил пыл Альвареса, и тот уже не столь уверенно предположил:
— Возможно, вас замаскировала зелень?
