Захотелось уточнить, о конце чьей жизни идёт речь: моей или королевской. В последнем случае припоминать буду и после, очень уж мне не понравилось быть жертвой для заклания.
— Это для вас случившееся маленькое недоразумение. И вас даже ничуть не мучает совесть, что вы собирались отрубить голову невиновной девушке.
— Какого ксуорса? — неожиданно вспылил Теодоро. — Ты мне подлила отраву, самую настоящую отраву, и имеешь наглость утверждать, что невиновна? Я это видел сам, своими глазами. — Он поднёс руки к глазам и потряс, словно я могла посчитать, что он увидел чем-то другим. Хотя кто там знает этих Сиятельных королей? Может, у них и на затылке есть глаза… — Так что не надо передо мной изображать невинного нанда. Ты виновна, и точка. И то, что тебя пришлось оправдать, для меня ничего не меняет. Не пытайся обмануть меня так же, как ты это сделала с артефактом. Я больше верю себе, своей магии, а не прекрасным, но лживым устам.
— Я тебя не травила, — возмутилась я. — Меня подставили.
— И кто же? — скептически спросил он.
«Бласкес», — из меня так и не вырвалось. Не только не вырвалось, я даже губами не смогла изобразить нужные звуки. Впрочем, я не исключала, что подставил меня не Бласкес, а прежняя Эстефания, вложившая ложные воспоминания и убравшая остальное в дальние закутки памяти, которые прочно запечатала.
— Эстефания, брось ты эти глупости, — вздохнул Теодоро. — Я принимаю тебя такой, как ты есть. Все мы не без недостатков: ты попыталась меня отравить, я за это попытался отрубить тебе голову. Мы друг друга стоим. Но у нас обоих ничего не получилось. И это знак Двуединого. Нам стоит заключить мир, а что его лучше подтвердит, как не поцелуй?
— Уходи, — бросила я.
И силы моего слова оказалось достаточно, чтобы он кувыркнулся с подоконника в открытое окно. Проверять, что с ним я не побежала: во-первых, Его Величество прекрасно умеет левитировать, а во-вторых, это всё равно всё ненастоящее.
Ожидания, что нас сразу начнут чему-то учить, не оправдались. Нет, занятия были, но чисто теоретические. Как заявил нам первый же лектор первой же фразой: «Сначала нужно набрать базу». Возмущаться никто не стал, и я поняла, что такой подход — обычное дело, поэтому тоже промолчала, но Ракель высказала своё недоумение. Ведь любая теория, не подкреплённая практикой, усваивается куда хуже.
— Брат говорил, что так только первую неделю. Присматриваются, насколько прилежный студент, потом распределяют по небольшим группам. Тебе-то хорошо, у тебя уже есть персональный учитель…
Я промолчала, хотя подозревала, что Рауль будет не столько персональным учителем, сколько персональным надсмотрщиком. Вряд ли из Теофрении удастся так же легко удрать, как из Муриции. Других-то фальшивых документов мне никто не сделает… Не просить же об одолжении местного принца? Конечно, была ещё мурицийская подорожная, но на то же имя, так что использовать её где-либо теперь будет в высшей степени неосмотрительно.
— В конце концов, прежде чем делать что-то серьёзное, всегда надо изучить теорию, — продолжила Ракель, так и не дождавшаяся от меня восхищения по поводу Рауля.
Была она ко мне сегодня особенно внимательна, но к разговору о семье мы не возвращались. Признаться, врать мне ей с каждым днём становилось всё сложнее, потому что я считала её почти своей подругой. Почему почти? Потому что была уверена: скажу ей правду о своей Сиятельности — и наша дружба тут же закончится. Но пока она за меня и за себя отслеживала расписание и следила, чтобы мы никуда не опоздали и ничего не перепутали.
Радовало, что всё утро Альварес на горизонте не появлялся. Надеюсь, потому, что Рауль вправил ему вчера мозги, а не потому, что у него сейчас занятия, окончания которых он ждёт с нетерпением, чтобы опять ходить за мной как привязанный.
Пока на лекциях было откровенно скучно. Разумеется, не из-за того, что читали из рук вон плохо. Нет, с этим как раз всё было замечательно. А потому, что всё это я уже знала. И не только знала, но и могла использовать.
Но слушала я внимательно, стараясь ничего не упустить: некоторые вещи и объяснялись, и делались совсем не так, как я помнила. Это следовало учесть при подготовке, чтобы не спалиться. Конечно, в случае чего можно будет сослаться на Рауля, так что в его персональном учительстве был несомненный плюс.
Последним занятием на сегодня у нас значилась физическая подготовка, о важности которой Ракель успела рассказать, когда я заикнулась, что не самое важное занятие, в случае чего можно и прогулять.
— Считается, что физическое развитие может запустить рост Колец Силы, — радостно вещала Ракель. — Правда, брат говорил, что всё это враки. Мол, ни у него, ни у кого-нибудь другого в его группе никакого роста не было. Но я уверена, это потому, что они недостаточно усердно занимались. И да, за прогулы без уважительной причины наказывают строго.
Хорошо, что моё невежество в вопросах магии было обычным делом и не вызывало ни малейших подозрений у окружающих. Не знаешь? Так и знать не должна, если с магией раньше не сталкивалась.
