- Никто не придет, он просто однажды подвозил до дома… никто не знает… симку сменю, - о господи, неужели этот бессвязный лепет это его?
Горячие, жадные губы накрыли полуоткрытый рот Никки, он застонал, тело враз стало непослушным, не принадлежащим себе. Пропало все - звуки, мысли, окружающий мир, только сбивчивое дыхание и сердцебиение одно на двоих и запоздалая мысль: «Неужели так бывает?!».
Никита не мог понять, каким образом оказался в кровати. Голым. На боку. К спине прижимался Виктор, обнимая его, врывался в бесстыдно выставленный зад и жарко шептал во влажные волосы на затылке:
- … мой, только мой… слышишь? Даже думать не смей! Черт, думал, того придурка покалечу нахрен… что ты со мной делаешь…
Никки почти не мог дышать от восторга, заполняющего душу: твой! Только твой! Присвой! Заполни целиком, не отдавай никому, не позволяй…
- А-а! – закричал он, не в силах сдерживаться, когда ослепляющая волна наслаждения накрыла с головой, ускользающее сознание успело уловить финальное эхо.
- Никит, Ника, ты что? – какой обеспокоенный голос у Виктора.
- Не тряси меня, - пробормотал в ответ Никки, спрашивается, что человеку неймется? – Весь кайф обломал…
- Слава Богу, пришел в себя. Напугал!
- Мне хорошо,- сообщил доку Никита. – А ты бесчувственный чурбан!
- Ты сознание потерял, - Виктор выпустил из жесткой хватки его плечи и устроился рядом, тепло тела дока расслабляло.
- Ничего я не терял, - из последних сил пробормотал Никки, борясь со сном, - я был в нирване!
Смешок в шею вызвал волну мурашек и слабый стон.
- Не провоцируй меня…
- Спи.
Никита закрыл глаза и постарался заснуть. Всю ночь ему снилось, как Виктор брал его раз за разом, кончая внутрь без резинки, и это было охренеть как хорошо. По внутренностям растекалась горячая влага, заполняя и отмечая принадлежность, а член жил своей жизнью, как и наяву, без постороннего вмешательства выбрасывая заряд за зарядом густую сперму…
Утром Виктора уже не было рядом. На второй половине дивана, вытянувшись почти в струну, сладко спала Леди. Наверное, ей стало скучно одной на кухне, и она, научившись выбираться из коробки, нашла общество.
Воспоминание о сне обдало жаром, потом пришла память о вчерашнем вечере… Черт! Кто бы мог подумать, что можно кончить без рук и потом вообще отрубиться?! Виктор-то, оказывается, не так прост! Или это просто любовь?!
Сон. Интересно, а наяву удастся подбить Витюшу на такие эксперименты? Губы сама собой растянула улыбка, и Никки погладил кошку. Леди развернулась, подставляя животик, и громко замурчала – ей тоже было хорошо.
Глава 13
Валяться быстро надоело, тем более кошка проснулась и решила, что ей нужно поймать кого-нибудь на завтрак. Наиболее пригодным объектом были признаны руки, и она самоотверженно нападала на пальцы Никки, упорно возвращаясь с другого конца дивана, куда почему-то постоянно отлетала.
- Упорное ты животное, - сообщил ей Никита, вставая. – Пойдем молоко пить.
Котенок, задержавшись чуть-чуть на диване, быстро понял, что оставаться в одиночестве скучно, растопырил лапы и храбро спланировал на пол, шустро метнувшись следом за негодяем, осмелившимся прервать игру в самый ответственный момент.
На кухне Никки с умилением смотрел, как жадно припала к миске кошечка потраченная энергия требовала восполнения. Он положил в опустевшую миску немного корма для котят – Леди подчистила и его.
- Какой дурак сказал, что желудок котенка меньше наперстка? – риторически спросил он у потолка. – Иди, погуляй, я тоже хочу позавтракать, - с этими словами он взял округлившуюся кошку и опустил на пол.
Никита положил обе ноги на табуретку и с удовольствием пил кофе. Леди немного побродила по кухне, не выражая явного желания играть ни с бумажкой, ни с мячиком, и потом пропала из поля зрения. Наверное, опять за холодильником спряталась, решил он и продолжил бездумно сидеть, прихлёбывая время от времени уже остывший кофе.
После вчерашнего разговора и того, что последовало за ним, было хорошо. Не так. Скорее было ощущение счастья, как в детстве, перед праздником предчувствие чего-то необыкновенного. Чуда. Никки откинулся на спинку стула и прислонился затылком к холодному кафелю стены. Внутри, начиная от пальцев на ногах и заканчивая макушкой, было разлито необыкновенное ощущение. Никки какое время думал над определением этого чувства и все-таки решил, что это нега. Боже, неужели есть в жизни счастье и для мальчика-гея? Мальчика. Он хмыкнул, отставляя чашку. Двадцать шесть уже не мальчик. Только бы Виктор не передумал, хотя его ревность… Так приятно. Никто и никогда не ревновал Никиту, не предъявлял на него прав и не занимался с ним любовью. То, что произошло вчера, иначе назвать язык не поворачивался. Он, который вроде бы знал о сексе все, испытавший сотни оргазмов с разными партнёрами, оказался совершенно не готов к тому, что произошло вчера. Потерять сознание от кайфа? Оказывается, можно.
