- Значит, серьезно все у вас, - подвела итог женщина. – Это хорошо, что ты якобы кукушкин родственник, вопросов будет меньше. Вот знала бы, что тебе приданое понадобится, начала бы собирать раньше, как положено, а то перед людьми стыдно. Значит так, как возьмете свою ипотеку да переезжать будете, сниму с книжки денег – купите себе что надо, ведь везти-то в новый дом, я так понимаю, нечего. И еще! Чтобы все денежные дела по вашему этому дому, кому там что принадлежит, на бумаге расписали, да у нотариуса заверили. Томка так с Яшкой делали у Митрофановны, чтобы, значит, никаких непоняток да проблем не было.
- Мама, - потрясенно сказал Никита, у которого все сказанное матерью плохо укладывалось в голове, - мы так и хотели, не беспокойся!
- Как не беспокойся, - всплеснула она руками, - ты же такой доверчивый!
Никки разобрал нервный смех.
- Квартиру продавать не позволю, и не надейся, - внезапно сурово заявила женщина.
- Ну это же твоя квартира, - миролюбиво ответил Никита.
- Наша, - ворчливо отозвалась мать, поднимая указательный палец вверх. - И тяжело досталась, между прочим, и район не самый плохой, вокруг ни гопоты, ни бандюков нету.
Никки счел за благо согласиться, что их край географии просто замечательный район. Особенно чудесен воздух, а то, что до ближайшей остановки идти минут пятнадцать, так это только на пользу здоровью. Нет, вслух он этого не сказал, настолько его бестолковость не распространялась.
Если в начале беседы Никта поражался переменам, произошедшим в матери, то потом понял, что на самом деле все не так. Мама по-прежнему и скорее всего даже неосознанно перемывала посуду, прежде чем воспользоваться ею, старалась как и раньше не прикасаться к сыну, но вот с девочкой возилась с удовольствием. Возникало такое ощущение, что она ради этого ребенка смирилась с неправильностью собственного, а на фоне признания, что она всегда хотела дочку, а получила неизвестно что, было до смешного обидно.
Настёна называла ее бабушкой Валей, и это было явно с подачи самой женщины. Вместе они шили из пестрых лоскутов платье для Молли, делали из толстых ниток и тетрадного листа игрушку для Леди, а еще шептались о чем-то, вызывая в глубине души у Никиты чувство легкой зависти от того, что его лишили сопричастности.
С приближением вечера стало ясно, что мать никуда уезжать не собирается. Нет, Никки не был против, тем более за окном разыгралась настоящая непогода, и отправляться в дорогу было бы не самым лучшим решением. Его только беспокоил вопрос с размещением – спальных мест катастрофически не хватало. Он предложил матери лечь на раскладное кресло, но услышал в ответ лекцию о своих умственных способностях и распоряжение перестелить постель на диване.
- Мы с Настенькой замечательно поместимся рядышком, - почти проворковала женщина. – А утречком и с ее папой познакомимся.
Никки мысленно застонал: теперь стала ясна цель задержки. Мать просто хотела посмотреть на претендента на руку и сердце своего сына. Посмеявшись мысленно над своим определением Виктора и про себя пожелав любимому удачи при знакомстве с тещей, он занялся сменой постельного белья.
Настёну уложили спать в девять вечера, закапав ей еще раз в ушко лекарство. Девочка уверяла, что у нее уже ничего не болит, но взрослые были непреклонны, и она, недовольно сопя и прижимая к себе куклу, отвернулась ото всех – обиделась.
Никита сидел в одиночестве на кухне, уверенный, что мать ляжет спать вместе с Настеной, но она опять удивила – вышла к нему в халате, который сохранился в шкафу. Он отвык от таких вот кричащих расцветок, от странных узоров, называемых «огурцами», сама собой пришла в голову мысль подарить матери халат более спокойных тонов, надо бы только узнать где они продаются.
- Вот, держи, - женщина протянула сыну незапечатанный конверт.
- Что это? – он с опаской протянул руку к бумаге.
- Прочитай.
- «Дорогой Дедушка Мороз», - прочел он вслух написанные знакомым почерком строчки, - «принеси мне, пожалуйста, настоящее принцессное платье…». Мама?!
- Вот ведь бестолочь, - закатила глаза женщина. – Скоро Новый Год, всем детям Дед Мороз приносит подарки. В прошлом году Настене не принес, ребенок боится, что и в этом году тоже. Я ей объяснила, что дедушке нужно письма писать, а то он не знает, что дарить. Вот руководство к действию – дите хочет красивое платье. Не разоритесь, купите.
Никита был согласен, что у ребенка должно быть ощущение праздника. Он вспомнил свое детство, когда с замиранием сердца утром первого января бежал к елке и находил под ней то пачку печенья, то шоколадного зайца или пластмассовый пистолет. Подарки были просты и незамысловаты, но настроение поднимали и рождали в душе светлое чувство прикосновения к чуду. Новогоднее «Юбилейное» было не в пример вкуснее купленного в обычный день!
- Хорошо, - покладисто согласился он, - только как с размером угадать?
