— На здоровье, Славочка. Что там на этих банкетах есть… — сетует ба. — Какие-то мини бутерброды да мини овощи, которыми только Бобика дразнить. Я понимаю, сесть нормально поесть… а не вот это вот… — говорит Бабушка.
— Ба, это специальный фуршетный стол… Так принято, — поясняю я бабушке.
— Ой, ладно… — отмахивается бабушка.
— Рина, поставь чайник и захвати с кухни торт, — говорит бабушка. — Мой фирменный, такого нигде не найти, — с улыбкой говорит она.
— Хорошо, бабушка, — отвечаю ей и ухожу на кухню.
Там выполняю все поручения бабушки. И тихонько подхожу к ним. Меня не видно, но я слышу, о чём они говорят.
— Пожалуйста, Ярослав, не сделай ей больно. Она у меня одна, больше никого нет. Ей и так досталось. Я не знаю, как она не сломалась и не сдалась до сих пор, — надорванным голосом говорит бабушка.
— Не переживайте, всё будет хорошо. Я не стану причиной её боли, обещаю, — серьёзно отвечает Ярослав. — Но можно узнать, что пришлось ей пережить?! Я знаю только про родителей и брата, — спрашивает Ярослав волнительно.
— Когда Лена забеременела Риной, у неё постоянно были угрозы выкидыша. Роды были очень тяжёлые. Она родилась с тройным обвитием, гипоксией и в дальнейшем пневмонией. Когда её достали, она не дышала. Врачи пять минут приводили её к жизни и смогли, она задышала.
Обнаружили и то, что лёгкие не работают. Дышать самостоятельно она не могла, и её подключили к аппарату ИВЛ. У неё два раза останавливалось сердце. Но врачи боролись до последнего. Два месяца они провели в больнице. Два месяца.
Потом, слава Богу, было всё хорошо. Ровно до того момента, пока ей не исполнилось одиннадцать лет, и не обнаружили, что у неё проблемы с сердцем. Нужна пересадка. Дорогая операция. Нужен донор. И срочно. Мы искали донора, подавали заявки во всевозможные фонды, больницы и каждый день молились, чтобы она жила, чтобы совершилось чудо…
Мы делали уколы, массажи, всё, что нам прописывали. Год. Ровно год мы жили в таком темпе, собирали документы, деньги на лечение, пока нам не позвонили и не сообщили, что донор есть. Но на наше место претендует ещё одна девочка.
Мы прилетели в Питер, в больницу. Нас там определили в палату вместе со второй девочкой претенденткой… Сдали анализы, которые требовали, и стали ждать… Шесть часов мы ждали результатов… Но шансы, к сожалению, были не на нашей стороне. Сердце досталось другой девочке. Она младше Рины. Ей было пять лет всего. А нас отправили домой. Естественный отбор в природе. Мы тогда все остановились в гостинице недалеко от больницы.
В восемь утра нам поступил звонок, что, к сожалению, та девочка, что была претенденткой, ночью умерла. И сердце могут отдать нам. Мы сразу же примчались в больницу, сдали повторные анализы, и нас определили в операционную.
Двенадцать часов шла операция. Двенадцать часов мы сидели под стенами коридора в ожидании. Нас предупредили сразу: это риск. Не у всех сердце может прижиться. Двенадцать часов мы провели в молитвах. В слезах. Потом месяц наблюдения там. Сбор средств на содержание в больнице. На оплату расходов и прочего.
Твой папа нам помог тогда деньгами. Большой суммой покрыл много расходов. Я бесконечно ему благодарна. Когда сказали, что сердце прижилось и все хорошо, мы выдохнули.
Мы, взрослые люди, были все это время в панике, страхе, слезах, молитвах. А она… она улыбалась и говорила, что всё будет хорошо. Я же сильная. Так и есть. После этого мы остались в долгах по другим клиникам до донорства. Родители Рины работали сутками. До своего первого в их жизни отпуска.
Это был сентябрь. Рине было шестнадцать лет. Они хотели поехать в горы, а потом на море, чтобы отметить её день рождения тогда, когда у них это получилось. Хоть и прошёл месяц.
В тот день они поехали мне за лекарством, хотя у меня была ещё целая пачка. Но оно редкое, поэтому они решили, что пока есть в наличии, надо брать. Игнат с ними прицепился, а Рина осталась со мной. Но они так и не вернулись…
Девочка потеряла родителей, брата… Я потеряла внука и сына с невесткой… Она осталась у меня одна… И я не хочу потерять еще и её… Поэтому, пожалуйста, береги её… Не сделай ей больно… — с надрывным голосом говорит бабушка.
— Обещаю… Я её не оставлю, — говорит Ярослав.
От услышанного даю передышку и себе, и им. Проходила это. Помню. Но задвинула в самый дальний ящик. Я не могла расстраиваться. Я должна была бороться. Я не хотела огорчать родителей. Я видела, как они боролись за меня.
Я сильная. Это мой девиз. Но иногда и он даёт сбой. Иногда человек ломается под обстоятельствами, несправедливостью, жестокостью…
Я рыдала в подушку по ночам. Я тихо плакала в туалете, душе… Там, где слез не будет видно. Там, где не поймёт никто. Только я знаю сама.
