Я не заостряю на них внимание и скольжу дальше взглядом по присутствующим здесь людям. Тут действительно много людей. Все они словно с обложки глянцевых журналов: вечерние платья, яркий макияж, каблуки. Сейчас мне кажется, я проигрываю им по всем фронтам. Хоть и на мне надето безупречно роскошное велюровое платье благородного винного цвета до колен. Бретельки от платья расположены ниже плеча, поэтому оголяют линии плеч, шеи, ключиц. Платье сидит точно по моей фигуре, выделяя мою талию, чуть приоткрывает верхнюю часть тела. К такому платью в тон черный клатч и высокий каблук. Волосы я убирать в прическу не захотела, поэтому просто накрутила на плойку и сбрызнула лаком, чтобы держались. Образ был элегантным и стервозным, на мой взгляд, но мне нравится. Он делает меня смелее, ярче и совершенно другой. Во мне образуется какая-то другая женщина. Другая сторона меня открывается. И мне это, чёрт возьми, нравится.
— И хватило же наглости прийти сюда! — слышу я знакомый голос, который уже обращен ко мне. Когда я упустила тот момент, что передо мной стоит Инга Валерьевна со своей свитой в лице новоиспечённой семьи? Наверное, тогда, когда слушала вступительную речь Ярослава. Он приковывал всех своей речью. Его мужской магнетизм притягивает взгляд. Его голос настолько уверенный, бархатный и сексуальный, что его хочется слушать вечность. Без разницы, о чём он говорит.
— Извините, что? — спрашиваю маму моего бывшего парня. Оборачиваюсь к ней, уводя взгляд от морской воды к ней.
— Я говорю, хватило наглости прийти сюда. Что, все никак моего сына не можешь оставить в покое? — язвительно спрашивает Инга.
— Ну, во-первых, я пришла сюда не одна. Во-вторых, это закрытое мероприятие и организатор не Вы. Так что не смеете указывать, кто может посещать, а кто нет. А в-третьих, я падалью не питаюсь, поэтому мне Ваш сын не интересен, — отвечаю стойко этой особе. Сама себе поражаюсь, что вот так, в открытую смогла ей заявить.
— Девушка, правда, уйдите отсюда! — подает голос отец жены Егора.
— Извините, но не Вы меня сюда приглашали, не Вам меня и выпроваживать, — отвечаю ему. Мой ответ ему, конечно же, не нравится. Скорее всего, эта ситуация вызвана с подачи его дочки. Она видит во мне соперницу до сих пор. Хотя я давно бросила сама Егора и не интересуюсь их жизнью.
— Ну да, конечно. Решила, раз с моим Егором не получилось статус поменять, так тут другого дурачка найдешь, — с ухмылкой говорит Инга Валерьевна.
— Послушайте, Инга Валерьевна, Вам не кажется, что Вы чересчур заинтересованы моей жизнью? Мне, конечно, лестно, что Вы всё ещё думаете обо мне. Хотя у Вас уже другая невестка есть, — говорю ей.
— Девочка, я бы на твоем месте не играла со мной. Знаешь же, что проглочу и не заметишь. — пугает мать моего бывшего.
— Знаете, раньше я Вас боялась, а теперь нет. И это Вы меня боялись, потому что я для Вашего сына была всем. Была его любимой девушкой. Он меня своей жизнью звал. Каждую минуту проводил рядом со мной. По факту я стала для него всем, а Вы — никем. И Вы этого испугались. Что он оставит Вас. Что все отдаст мне. Время, любовь, статус, деньги… Всё… Что мы станем с Вами на равных. Но знаете что? Мне не нужен был его статус, его деньги. Я никогда не претендовала, чтобы он ставил меня на Ваше место. Я просто хотела быть рядом с любимым на тот момент человеком, независимо от того, богат он или нет, — уверенно говорю ей прямо в глаза. Нет, мне больше не страшно. Мне больше не больно.
— И сейчас Вы пытаетесь меня задеть, запугать только потому, что Вы боитесь, что Ваш сын снова вспомнит обо мне. Снова попытается меня вернуть. А Вы снова вернетесь на прежнее место. Ведь и этот брак Вы неспроста устроили. Вам выгодно было, чтобы Ваш сын жил не с чувством любви к своей жене, а с чувством вины, что он никогда не полюбит свою жену, а Вы будете для него на первом месте. Только когда Ваш сын наконец-то это поймёт, Вы его потеряете. Вы его уже сломали. И Вы сами знаете это, только боитесь сами себе признаться в этом, поэтому обвиняете меня. Я надеюсь, Вы когда-нибудь это поймёте и сможете полюбить своего сына нормальной любовью, которая присуще матерям. — продолжаю спокойно высказываться. И понимаю, что попала в точку. Что я права. Только ей, естественно, не признаться в этом никогда. К сожалению, деньги в нашем мире многим застилают глаза настолько, что они попросту перестают быть людьми. Обычными людьми, которые любят своих детей, родителей. Свою семью просто так. Потому что они есть.
— Любимая, вот ты где. Я тебя потерял из виду, — говорит Ярослав, переплетая наши пальцы вместе, и этот жест не ускользает из виду стоящих напротив меня.
— Извините, а Вы кто? — спрашивает мать бывшего. На что получила удивленный взгляд в её сторону от отца её невестки.
— Прошу прощения, я не представился. Войтковский Ярослав Владиславович, организатор данного мероприятия, — холодно произносит Ярослав.
