Астарх честно выполнил уговор, вовремя придя на помощь союзнику. Часть унвартов уже отправилась в
И-Н-Келата плакала по погибшим и радовалась вместе с выжившими. Больше всего пострадала гавань и сам дворец М'Рирт. Его еще отстроят заново, как только будет кому снова отдавать приказы… По случайности не задело крипту, там же обнаружили пропавшую императрицу. А из под завалов Фенгсель извлекли чудом выжившего зверька.
Манса Ронард тоже отправил в Академию, там за ним присмотрят. А он — за Ардиной, безопаснее и роднее места для которой, чем Ровельхейм, сейчас не было. Илза Нерайя, целительница, приспособилась поддерживать в ней жизнь, питая хитрым способом, где без участия духов-поваров не обошлось. Но и она все чаще качала головой, избегая Ронарда взглядом. Манс был бессилен: его стихия — сны, а не Изнанка. А над душами властны только окончательно умолкшие боги.
…Когда я перестала быть собой? В тот момент, когда прошептала такой убедительной Тьме «да»? Или чуть позже, когда в собственном теле для меня вдруг не осталось места? Когда чужие острые когти располосовали, вырвали с корнем, выкинули прочь из насиженного гнезда?
Как улитку из раковины, намертво сросшуюся со своим домом: выколупать можно, обратно не засунуть. Да и занято уже жилище, какой-нибудь рак-отшельник не стал зевать, подобрал хибарку…
И все вокруг стало
— Здравствуй…
Небытие вдруг взорвалось целым ворохом новых понятий. Цвет. Прежде здесь не существовало ни темноты, ни отсутствия оной. Нет, наоборот… Бывает свет, а темнота — это его отсутствие. Кажется, так. И звук. Звук был белым, теперь я это точно знала. Есть звук и есть белый цвет. Голос. Слова. Трепетные и нежные, как хрустальные колокольчики на ветру. Сагарта Милостивая… Властительница душ.
Сияющая белая дама, живая, не мраморная статуя. Кто-то так и описывал мне ее раньше… Кто? И там все пропорото острым когтем.
— Я умерла?
— Да, — отозвалась она с легкой заминкой. — Но я дам тебе выбор.
— Что-то попросишь взамен? — подтянула я к себе еще один осколок памяти.
Сагарта звонко рассмеялась, закружившись белыми сполохами.
— С голой души какой спрос… Не попрошу. С тебя больше нечего взять. Это мой дар тебе. Такова моя божественная воля.
Что-то пока ни одно вмешательство богов не принесло никому счастья. И это вдруг тоже всплыло.
— Все души я отправляю на Изнанку. Там их ждет вечный покой и ничего не тревожит. Там тебе будет хорошо. Но еще я могу вселить тебя в новую жизнь. Поверь, немногие получают шанс прожить ее заново. Решай.
Духи-повара. Да. Это они рассказывали. Им Сагарта тоже предлагала возродиться в беспомощных младенцах, в которых они за пару лет новой жизни окончательно утратили бы память о предыдущей.
— Кажется, раньше был выбор побогаче. Мои дядюшки ведь остались призраками среди людей.
Если и были когда-то в моей растерзанной душе трепет и страх перед богами, то отлетели ненужным обломком. И искать не стану.
— Ты смеешь критиковать мой дар?! Требовать чего-то больше?
— А в мое старое тело никак? Там, правда, сейчас хозяйничает Тьма Изначальная… Но можешь забрать ее себе. Вдруг на что сгодится. Вырастишь себе кого-нибудь еще на забаву…
Сагарта закружилась вихрем, заняла собой все это
— Выбирай! Изнанка или новая жизнь! — не колокольчиками, а уже набатом разнеслось повсюду. Исчез и цвет, и сам звук — просто все вокругсталословами. — У каждой души должно быть место!
А еще мне вдруг почудилась некая нервозность в этом приказе. Будто что-то было сказано ею не так или и вовсе лишнее… И теперь всемогущая сущность озирается по сторонам, давит своей силой, чтобы не отложилось; боится споткнуться на кочке, которую своей волей и создала…
— Место у каждой души… И поэтому ты решаешь, где им быть. Иногда даже даешь выбор, — какая-то мысль все ускользала от понимания. — Ты ведь хранительница душ. Или… сама заложница этого предназначения?
— Выбирай!
— Божественная воля… Я все гадала, что это. Не магия, что-то свыше. А это… твоя воля?
— Выбирай…
— Или сами боги — лишь инструменты ее? Проводники чего-то большего в наши миры? Гаранты заведенного порядка… Только вами ли установленного? Ты вот распределяешь души. Сама или… обязана это делать? Раз у душ место быть
— Не смей!
— А ты так опрометчиво дала мне самой решать… Сказала, что даришь мне выбор. Скудный, но все же. И все до меня его делали, почитая за великий дар. Я теперь поняла… Я выбрала, Сагарта.
