— Наконец-то… Изнанка? Новая жизнь?
— Мой выбор, Сагарта, — не делать его вовсе.
— Ты не можешь…
— Могу. Это уже подтверждено божественной волей, ты сама сказала. У моей души не будет места. Пока сама не найду свое. Ты надо мной больше не властна.
Вихрь успокоился, заново обретая вполне человеческие стати богини. Мне показалось или наряду с белым цветом возникло новое понятие? Бледность… Да, так.
— Тогда я лишусь большей части своей силы, — вдруг грустно улыбнулась она. — Если не смогу выполнить то, за что отвечаю. Боги не так свободны, как кажется… Ты этого добивалась? Хотела отомстить мне?
— Нет. Просто мне больше ничего от вас не нужно. Ни от тебя, ни от других богов.
— Что ж… Но ведь и ты не обретешь покоя. Мир бесконечен. А за ним — бесконечность других миров. Ты будешь блуждать вечно.
— Разве в бесконечности есть само понятие время, чтобы испугаться вечности?
— Хм… Значит, не передумаешь. Тогда лети, маленькая смелая душа. Ищи свой смысл. Наверно, кое-что я еще смогу…
Это
— Кое-что могу… — донеслось еле слышным звоном. — Я сошью обратно твою душу…
— Я верну искру жизни в ее тело, — прошелестело зеленой дубравой.
— А я… — задумчиво прошипел раздвоенный язык. — А я не стану мешать…
Я неслась сквозь бесконечные миры. Секунды или столетия? Где-то бесконечность обретала форму, образуя материальные вселенные, звезды, а порой и незнакомую причудливую жизнь… Это дело рук богов? Или сами они лишь случайная форма, зародившая в одном из уголков небытия?
Я вспомнила все, как только обрела прежнюю целостность. Раньше у меня была магия, где она осталась? Наверно, рассеялась. Значит, связана она не с душой, а с телом. Еще одна загадка мироздания… И та печать — она тоже связана с плотью, ведь ставится на крови. А вот душа — совсем голая, ничего не связывает с прежним миром. Или… А это что за тонкая серебряная нить вплелась в мою бестелесную сущность? Смутно знакомая, но ведь куда-то тянет.
Generic magicae. Вспомнила. Непонятная и бесполезная серебристая кромка, раньше почти невидимая на стыке двух бесконечных озер. Родовая связь, созданная самим Интальдом в те времена, когда маги еще умели творить новую магию. И что, эта прям так… вплетена не в кровь, не в тело, а в самое душу? Велик же был предок…
И та повела. Неуверенно, сначала слепо тычась наугад. А после замерла, как ищейка взявшая след, и рванула… К своим, к таким же! Неслась метеором, не разбирая дороги, да и не было тут дорог. Влетела с размаху в теплое, в живое, а следом обрушилась лавина забытых ощущений, прибил тяжестью материальный мир и тут же накрыла паника: а как это — жить?
И это вспомнила, судорожно захлебнувшись первым глотком воздуха…
— Госпожа Шентия-Рен, Вы готовы? Все гости в сборе, — раздался в дверях негромкий голос.
Я как раз заканчивала плести замысловатые косы, на первый взгляд хаотичные, а на деле знающий лесной житель смог бы прочитать смысл в каждой. Я теперь тоже наловчилась. Вопрос застал меня у напольного зеркала и отражение не сдержалось, поехали уголки губ к ушам. Вернула их срочно на место, зато сразу проявились предательские ямочки на щеках, выдавая с головой. Но ничего, на такую провокацию у меня был достойный ответ.
— Да, господин Шентия, — собрав всю серьезность, ответила я. — Вы, как всегда, вовремя.
Закончить с прической мне не дали, метнулся черным вороном его светлость, занятые волосами руки перехватила одна ладонь, другая же подхватила за талию, а в следующее мгновение меня уже распластали по стене, прижимая разгоряченным телом.
— «Вы»?! — бархатный низкий голос, не предвещая ничего хорошего, обжег губы.
— Вы, — подтвердила не раздумывая и нагло уставилась в любимые темно-серые глаза. — Вы же первый начали…
В конце концов, императрица Анне-Юна еще как минимум час будет занята многочисленными подарками… Много ли ей нужно для счастья в четыре года? А мама Вилария и бабушка Анневьев потом найдут, чем развлечь, если среди многочисленных гостей юная правительница вдруг хватится любимого дяди.
