Видят боги, Анхельм сам не ожидал, что придется говорить это. Но когда-нибудь я действительно поеду в Корсталию и упаду в ноги его родителям за то, что ставили честность и справедливость в воспитании детей превыше всего.
— В тот раз, когда пострадала Академия, только господин Шентия смог с ней справиться, — тихо сказал он. — Его светлость не отходил от беспамятной Ардины двое суток и ни у кого тогда не возникло вопросов, почему. Вы когда-нибудь видели неуправляемое развоплощение в паре метров от себя, Джемрен-бюйюк? А я видел. Мы все видели…
— Но эта защита на комнате! Они ведь намеренно прятались до последнего! — не унималась Элмас.
— Полагаю, это нас всех мой брат прятал от Ардинаэль, а не её от нас, — сухо подытожил Нердес. — Обеспечение безопасности дворца и гостей — это его работа. Со стороны Самаконы есть еще претензии к Империи?
Джемрен чуть дернул угольной ниточкой усов, но благоразумно промолчал. Только Элмас прошипела что-то вроде: «Мы ее еще проверим, и уж без помощи ваших лекарей». У меня от этих слов тошнота подкатила к горлу. Как кобылу на торге, честное слово. Все ли зубы целы, вся ли честь на месте…
— Дикий Лес? — повернулся император к астарху.
Седовласый великан унварт не шелохнулся.
— Дикий Лес благодарен Империи за заботу о людях из нашего клана, — с достоинством произнес он.
В глазах Хельме я благодарности не увидела. Только потухший взгляд, который он не сводил с меня. Он только что оправдал Шентию, возможно, сам того не желая; оправдал меня. И будто вдруг понял что-то, чего не увидели другие.
Повисла неловкая тишина — все же целая толпа с утра в девичьей спальне, а я лежу под одеялом. Наверно, мне тоже стоит что-нибудь сказать…
— Господа, я прошу прощения за то, что сорвала священный совет вчера и стала причиной волнений, я…
— Обе помолвки состоятся вечером, — отрезал шах, заглушив мои робкие слова, и покинул спальню, увлекая за собой семью.
Остальным тут тоже больше нечего было делать.
Одна я оставалась недолго — едва хватило времени, чтобы умыться и привести себя в порядок. Думать ни о чем не хотелось. Разве в моих силах что-то изменить? Внезапно охватила апатия и ощущение безысходности, а с ними пришло какое-то злое веселье.
— Ханим, прошу тебя, оставайся в своих комнатах, — очень вежливо, но непреклонно преградил мне путь какой-то южанин, когда я собралась выйти позавтракать.
Хоть и разряженный в цветные шелка по самаконской моде, но морду наемника за богатой одеждой не спрячешь. Так и вижу его в песочного цвета балахоне с рядами жестких кожаных пластин, с замотанным шарфом лицом, кривой саблей у бедра — родственницей моего скимитара — все как на картинке в учебниках. Южанин подтвердил мои домыслы, невольно потянувшись к отсутствующему клинку — инстинкты-то не спрячешь…
— Это что еще за новости? Вы кто? И по какому праву здесь стоите?!
— Сиятельная Элмас-шах-ханим хочет лично заняться подготовкой и просит…
— Шах-ханим меня еще не купила. Так и передайте сиятельной. Прочь с дороги, — процедила я.
Хотела придать веса своим словам, вытянув из-за спины меч — пусть полюбуется на настоящее оружие, но по коридору ко мне уже спешили Мекса с Анхельмом, а за ними пара слуг с подносами.
— Позавтракаем? — недобро зыркнула унвартка на южанина.
Действительно, лучше будет поговорить с ними с глазу на глаз, а не в общей обеденной зале. Что ж, это становится традицией. Очередной семейный завтрак.
— Пожалуй, — согласилась я. — Прадедушку не позовешь, кстати? Пусть познакомится с будущим родственником.
Мекса поняла меня и в следующую секунду глаза незваного охранника округлились от ужаса. Я думала, их вояки ко всякому привычны, но нет, увидел призрака и уже сверкает пятками… Буквально сверкает: у самаконцев ведь и обувь не как у нас, а какие-то расшитые узкие тапочки с открытым задником.
Мы расположились в моей гостиной; слуги, накрыв на стол, бесшумно ретировались. Я вдруг поняла, что очень давно не ела и с откровенным аппетитом набросилась на еду. Мои друзья даже не притронулись к приборам, с удивлением и непониманием наблюдая за тем, как я беззаботно набиваю желудок. А что? Перед смертью не надышишься, а вкусно поесть — оно всегда хорошо.
— Дин, — безжизненно выдавил Хельме, когда я налила себе вторую чашку чая и потянулась к третьему пирожному. — Это просто какой-то… я не знаю, что сказать… просто не понимаю, как все это возможно… Но мы что-нибудь придумаем! Обязательно придумаем, да, Мекса?..
— Я так не думаю, Хельме, — беспечно пожала я плечами, подцепив виноградинку с очередного десерта. — Это просто случилось. И все.
— Но это все неправильно! Так не должно быть!..
— Не должно. Но есть, — легко согласилась я.
— Дин, но почему ты… вот так?..
— А как по-другому, Хельме? — я посмотрела на друга пристально, утратив напускное веселье. — Рвать на себе волосы? Плакать, забившись в угол? Нет уж, не дождутся.
— Я просто не понимаю, зачем ты это сделала…
