— Я уже поняла, что ты не невесту навещал в Самаконе. И Ардинаэль с друзьями не к сиятельной Элмас в гости ездили, — усмехнулась она, говоря прямо. — Иначе бы сам уже знал. Всю последнюю неделю под видом торговцев к границам стекаются «приверженцы». На Южном море военные флотилии даже не скрываются, но пока открытых столкновений не было. Причем немалая часть внезапно оказалась в юго-восточных водах. Разделительную линию не пересекают, но И-Н-Келата с востока гораздо уязвимее. Поговаривают, император Нердес лично возглавит водную оборону. И Лес расползается. И лезет из него такое, что орки на севере покажутся безобидными хумриками… В общем, думаю, недолго Самаконе кейским землям радоваться. Но и для нас ничего хорошего. С утра вышел указ. Вот и…
Она не договорила, в сердцах махнув рукой, при этом на кончиках пальцев ее заплясали такие знакомые черные огоньки. Опомнившись, она глубоко вздохнула, смахнула с себя проявление такой несдержанности. И уже спокойно продолжила:
— У меня тут и так мышь не проскользнет, это всем известно. Но мои люди не позволяют себе таких вольностей, как вы видели сегодня. Увы, это не мои. Прислали полк якобы в помощь, лучше бы береговую линию укрепили, ту же Корсталию, там важнее. Творят что хотят, а у меня связаны руки. А все затем, чтобы кто-то смог выслужиться в относительно безопасном месте, — поморщилась она. — Его высочество наследный принц здесь.
Похоже, Аландес за короткое время успел и тут всем оскомину набить. Со слов Сойры, наследник с шестью прибывшими сотнями под своим началом за неделю перекроил всю тщательно выстроенную пограничную службу на свой лад. Указ о закрытии границ также истолковал по-своему, объявив самовольно о принудительной депортации из Тьелы и Баджии всех лиц, не являющихся гражданами Империи. Исключение в имперском указе было сделано для самаконских торговцев, но и здесь принц отличился, обложив их такими пошлинами, что проще было повернуть с товаром обратно. А уж каким унизительным процедурам досмотра их подвергали мы и сами видели.
— Они даже нашего лучшего целителя, у которого четверть эльфийской крови, арестовали. Потому что тот отказался покидать город, так как родился здесь. Боюсь, о Вас, Мекса, уже тоже доложили кому следует, — сочувственно посмотрела Сойра на унвартку и горько добавила. — Сами видите, какой беспредел в городе творится. Слово поперек — и уже госизмена.
— Мекса, как дочь астарха, выступает послом и гарантом будущего договора между Лесом и Империей, — объяснил Ронард. — Астарх согласен на новый союз, дело за императором.
— Союз? — у арнаи даже лицо просветлело. — Это действительно хорошая новость.
Несмотря на поздний час и сгустившуюся темень в парадные двери затарабанили так громко, что гул пронесся по всему дому. Из открытых окон донеслось бряцанье оружия.
— Я поговорю с наследником, — Ронард тяжело поднялся из-за стола, стиснув зубы. — А с братом, видимо, придется встретиться раньше. Портальная сеть, надеюсь, работает?
— Тьелу отрезали три дня назад, — покачала Сойра головой. — Стратегический объект.
Ронард ушел, уводя за собой с десяток рядовых, присланных за «вражеской» особой. Кошмар, как быстро все меняется. Шесть с лишним веков мира, но три месяца без договора и вот уже не соседи, а враги. Молча допивали вино, пока Анхельм не зевнул демонстративно и не раскланялся с хозяевами, увлекая за собой мрачную Мексу. Понимающему арну Вейлену Мюрелу хватило одного короткого взгляда от супруги и тот тоже тактично удалился, даже не выискивая предлог.
Мы с «железной» арнаи остались одни.
— Страшно? — вдруг спросила она, наблюдая как нервно я перебираю бахрому скатерти.
— За Ронарда страшно, — прямо призналась я человеку, с которым была знакома от силы пару часов. — И за остальных тоже.
— Это хорошо, Ардинаэль. Если страшно, значит, живая.
— А Вы не боитесь?
— Нет. Я не могу себе позволить страх.
Как мне были понятны ее слова… Я кивнула женщине, не дожидаясь ее пояснений.
— Потому что страх кормит Тьму. И злость, и ненависть тоже. Стоит их впустить в свое сердце, как Тьма стократно их усиливает, проникая все глубже и затмевая разум. А все доброе и светлое она выворачивает наизнанку, тоже превращая в боль. И единственный способ с ней договориться — это избавиться от чувств вообще. Теперь я поняла, о какой студентке рассказывал мне мэтр Сарттас, когда учил принимать Тьму Изначальную. Это были Вы. Только Вам пришлось на собственном опыте этому учиться.
— Ты говоришь так, словно сама была в ее власти. Но ведь у тебя есть Свет, если только этот сухарь Конлатэн из ума не выжил, поставив на уши все магическое сообщество. Хотя в такое действительно сложно поверить. Ничего, что я на «ты»?
— Так даже лучше. Была, ваша светлость. Дважды я оставалась надолго без Света. Не спрашивайте, как это вышло.
— Сойра. Просто по имени.
— Спасибо, Сойра. Я знаю, каково это — бороться с собой каждый день. Это и сила, и проклятие. Знаете… Если бы магией можно было наделять других, я бы, не раздумывая, поделилась Светом с Вами.
