Несколько раз ему прилетало – в плечо, в нагрудную пластину, касательной по шлему – но уник отрабатывал на сто десять процентов. Крупный калибр он избегал как огня – едва только навстречу начинал гулко работать пулемет, Добрынин тут же падал плашмя на землю и ждал, пока затихнут его очереди, в крошку дробящие бетон коровника – а вот легкое стрелковое почти что игнорировал… От этих попаданий он чувствовал лишь мягкие толчки – и сознавал, что комбинезон спас его от очередного смертельного ранения. В ответ на пулю он тут же посылал очередь – и противник умолкал, словно понимая всю бессильность своих аргументов. В такие моменты Добрынину начинало казаться, что он абсолютно неуязвим, словно Ахиллес в своей, данной ему богами, броне, – и это осознание пьянило похлеще любого спиртного напитка! Он одергивал себя, заставлял отрываться, выходить из боя, пережидать, менять позицию, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет – а потом, вновь отстреливаясь от противника, чувствовал, как его охватывает срывающая крышу уверенность в собственной неуязвимости и всесокрушающей мощи.
Остановился он только тогда, когда очередной автомат глухо клацнул металлом, выплюнув последний патрон. Опомнился, нырнул в укрытие, прислушиваясь – но стрельбы со стороны атакующих слышно больше не было. Молчали и холмы.
– Батарей, что у тебя?
– У меня чисто, – отозвался Пашка. – Дым раздувает. Тел полно, но живого противника не наблюдаю.
– Дома прогляди, оконные проемы…
– Никого. Похоже, всех положили.
Данил поднялся с колена и встал в оконном проеме в полный рост, пытаясь выманить выстрел – буде на поле еще найдется живой противник – на себя. Иного выхода проверить слова Пашки он просто не видел. Высылать ребят на проверку? Первая же пуля – смерть. Ему-то в костюме, полегче будет… если конечно из «Корда» не саданут. Постоял немного, каждое мгновение ожидая пулю и чувствуя, как холодеет кожа на загривке, – и облегченно выдохнул. И впрямь чисто.
– Паникар, на связь.
Леха молчал.
– Паникар, Добрыня говорит! Слышишь меня?
– Слушаю, – квакнул наушник, и по голосу Данил узнал Халяву. – С нашей стороны тоже все пластом.
– Потери?
– Есть, командир, – спустя долгую томительную паузу, отозвался Артем. – Два трехсотых, легкий и тяжелый, и два двухсотых. Паникар, Маньяк, Бармаглот и Цимус.
Данил на секунду прикрыл глаза. Какое же это все-таки чужое слово – «потери». А скрываются за ним свои, те, с кем вот еще час назад спал у одного костра и ел из одной миски…
– Хирург с тобой? Жив?
– Да. Паникар бодряком, а у Маньяка, говорит, шансов мало. Крови много потерял. Стационар нужен, переливание…
– Твою мать! Пусть все что хочет делает – но Маньяка мне сохранит! Какая у него группа?
– Один плюс.
– Точно?
– Ну вроде бы…
– У кого еще?
– Немой, Букаш, Колобок… – принялся перечислять Халява. – И у меня тоже…
– Вот пусть за шиворот хватает – и без разговоров! У него весь инструмент с собой, обвешан подсумками, как джаггернаут! Наверно и стол операционный в кармане таскает!..
– Подожди… Передаю ему…
– Командир, Хирург на связи… – Добрынин еле узнал голос Вадима – столько в нем было усталости и какой-то… безнадежности что ли… – Тут не все так просто. Точно я группу и резус его не помню. И он сам наверняка не знает. Но даже если б и знали – нужна проба на совместимость. Начнем гемотрансфузию без пробы – только хуже сделаем. А ведь он много потерял! Стационар нужен!
– Да где я тебе стационар возьму?!
– А без пробы я не возьмусь – только человека угробим!
– Так… Вадим… слушай сюда… – Данил заметался по коровнику, лихорадочно соображая. – Ты же говоришь – так и так шансов мало… Не вмешаешься – один хрен умрет пацан!.. А вмешаешься – может и прокатит!..
– Да тут скорее наоборот. Организм слаб, это понятно… Но с кровью ошибиться – еще хуже! Начнется реакция разрушения эритроцитов и дефицит кислорода в крови! А кислородом из крови все наши органы питаются! Понимаешь? Пользы нет, один вред… А так может и выкарабкается! Но сразу скажу – мало шансов, очень мало!
Данил выматерился, сознавая, что выхода, похоже, и впрямь нет. Полковник давал им самые основы медицины, только первую помощь – и здесь квалификация Хирурга, которого обучал Айболит, была несравненно выше его собственной. Так что не верить Вадиму и терзать его, добиваясь немыслимых результатов, было бестолково…
– Так что теперь? Все?!..
– Нет. Шанс есть, – подумав немного, отозвался Хирург. – Противника мы положили. Братство – организация не бедная и у такой большой группы обязательно должен быть штатный медик. А у медика в загашнике – синтетическая кровь, или хотя бы физраствор! Жидкость нужна, понимаешь! Сердце с натягом работает, кровь до тканей не доходит, не питает. Объем надо восстановить! Тогда можно надеяться…
– Продержится он еще часа полтора?
– Больше продержится. Должен продержаться…
– Больше нам и не надо, – проворчал Добрынин и полез в оконный проем.
