Я с неохотой выпускаю Настю из объятий и побежденно поднимаю руки вверх. Наверное, впервые уступая в наших отношениях. И понимая, что это пусть и маленький, но правильный шаг в нужном направлении.
Глава 29
Мне нужна была пауза в наших отношениях с Демьяном, и я ее взяла. Не знаю, что больше повлияло на мое эмоциональное состояние: гормональные изменения в организме, неожиданные отношения, которых я не планировала, или все же неуверенность в чувствах Демьяна, но мне срочно требовалась передышка. Время, чтобы подумать. Привести мысли в порядок.
С Аленой я поделилась своими страхами уже перед отъездом. После того, как мое и так нестабильное моральное состояние добила новость о болезни бабушки. И я была уверена, что сестра любимого сможет донести брату правду, не искажая ее.
Пока что Алена была единственным человеком, с кем я сдружилась в столице, с кем нашла общий язык и кому могла открыться. Полностью. Доверяя как самой себе.
Без ее поддержки мне было бы гораздо сложнее.
– Настя? Ты как здесь оказалась? Мать сказала, вы с Демьяном давно уехали, – удивленно садится на кровать бабушка, когда я вхожу в ее палату.
В нос бьет запах медицинских препаратов.
На тумбочке лежат таблетки в стаканчиках, в углу помещения стойка для капельниц. Солнечный свет щедро заливает просторную комнату, в которой помимо бабушки лежит еще одна женщина примерно того же возраста, а чуть подальше пустуют две свободные койки. Обычная больничная картина.
Денис, видя, к кому мы пришли, радостно взвизгивает, бросаясь вперед.
– Привет, ба. – Целую ее в морщинистую щеку, подходя ближе. – Как ты? Напугала нас. А ведь говорили: давай в больницу, не откладывай!
– Да брось, – отмахивается она, помогая внуку сесть рядом. – Все нормально.
– Как нормально? Вон мама говорит, еще бы...
– Твоя мать – паникерша! – перебивает она недовольно. – Чуть что – сразу в истерику. Ну ее!
– Не надо, ба. Я разговаривала с врачом.
– Ну вот еще одна! Да лечусь я уже, видишь же? Все в порядке. Жива. Здорова. Сама-то как? Неужели из-за меня примчалась?
Я сажусь рядом, расправляя складки больничного халата. Снимаю с Дениса кепку, чтобы не вспотел в помещении.
– Разве это не повод? – отвечаю спокойно.
– В наше время без проблем можно позвонить. Егоровне вон дети телефон с видеосвязью оставили. Звонят несколько раз на дню, проверяют, как она, – кивает на соседку бабушка. – А ты вроде как, мать говорила, расписываться собиралась со своим этим, как его, отцом Дениса? Свадьбу, мол, делать не будут, а в ЗАГСе закорючку поставят. – Она смотрит внимательно, прощупывая меня взглядом и пытаясь угадать правду.
– Хотели. Но пока отложили.
– Это еще почему? Это он что удумал? Поматросить и бросить?
– Нет, ба...
– А таким правильным казался! – не слушая меня, начинает накручивать. – Таким надежным. Обещал мне, что будет заботиться о вас, в обиду никому не даст. Так сладко пел! А это что выходит?!
– Да нет же, говорю! Это не он. Это я. Я так решила!
Бабушка непонимающе захлопывает рот. Смотрит на меня растерянно, не зная, как реагировать. Я вижу, что рушу все известные догмы поведения в ее понимании, но врать не хочу. Да и не вижу смысла.
– Он обижал вас? – осторожно спрашивает она.
– Нет. Никто никого не обижал, не изменял, не бросал. Бабуль, давай не будем, ладно? Я к тебе приехала, чтобы ухаживать за тобой, поддерживать, а не чтобы давление тебе поднимать. С Демьяном у нас все хорошо. Все в порядке. Просто дату перенесли, и все.
Бабушка неверяще качает головой. Прижимает к себе Дениску и тихо интересуется у него:
– Папа маму обижал?
– Да ба, прекрати! – взрываюсь я уже не на шутку. – В самом деле!
Но бабушка делает мне знак замолчать и ждет ответа внука.
– Не, он говолит: любит маму и меня. Папа холосый, – мотает головой Денис.
– И не ссорился с мамой?
– Нет.
– Убедилась? – усмехаюсь торжествующе.
– Та-ак, – делает она какие-то свои выводы. Смотрит пристально, почти рентгеновским взглядом. – А ты его не разлюбила, часом?
Я закрываю лицо ладонями, жалея, что поддержала разговор на эту тему. Хочу прекратить, но понимаю, что бабушка уже не отцепится. Маму начнет тормошить, придумывать невесть что, нервничать.
Молчу. В этот момент соседка по палате, кряхтя, поднимается с кровати и тихо бросает:
– Я пойду прогуляюсь. Не буду вам мешать.
Она уходит, а я понимаю, что теперь мне точно не отвертеться. Поэтому решаю признаться:
