– Зморився, сынку? – донесся сквозь эту пелену низкий, скрипучий голос. Кто-то присел на лавку, принеся с собой терпкий, приятный, почти знакомый запах. Сосед порылся в карманах и закурил сигарету.
– Дремлю, дедушка, – проговорил я, не открывая глаз и все еще стараясь удержаться в этом моем почти безмятежном оцепенении.
– Та який я тобi дiд? – Обиделся собеседник. – Менi ж ще й пiвста не минуло!
– Ну, внуки все ж, наверно, имеются? – я приоткрыл один глаз. Рядом со мной сидел крупный мужчина лет сорока пяти с обветренным загорелым лицом и такими черными глазами, что зрачки в них почти не читались.
– Авжеж, маю. Але навiто тобi , молодику, такi дiти пасують, – прохрипел он, улыбаясь. – Ти баг, як хватанув. Я ще не завсiм стара худоба.
– Не обижайтесь, голос у Вас такой, надтреснутый что ли. Это от курения, может быть.
– Ну, голос як голос. Звичайный. Ти сам звiдкiла?
– Отдыхающий я. Из Питера. Погреться приехал. Пара недель безделья – и домой. А сейчас так – прогуляться вышел. – Вступать в откровения с первым встречным как-то не тянуло.
– Iдеш? Ну, йди, йди. Цим шляхом просто. Там майдан. На ньому пошта та кiнотеатр, але вiн не працюе. Та й не треба тобi туди. Пiдеш праворуг. Майже до берега, там i знайдеш, що тоби потрiбно.
– А чего мне еще не хватает?
– Ну, що? Сутiнок, стiльцi плетенi. Кава там гарна. Був там, знаю.
– А Вы сами-то откуда будете?
– Та ми археологи. Украiнськi, як ти зразумiв. Поперед працював у Серединьоi Азii, займався капищами Заратустри. А ось тепер доводиться на скiфськi кургани переходити. Як виймеш оцими руками сто кубiв материку, то й буде тобi i голос, i обличчя. А ти дiд, дiд! Уся справа у логицi peчей, якоi нiбито немае, алек яка таки е. Добре, менi вже час йти. Та й тобi також манувати його не треба. Пiшов. Бувай, хлопець. – Он хлопнул меня по плечу, отчего я застонал, ошпаренный припечатанной кожей, и снова закрыл глаза. Звук шагов растаял в мареве дня. Человек исчез. Вместе с ним исчез и его запах. Только сейчас я сообразил, что так пахнет сандаловое дерево…
– Все дело в логике вещей, которой вроде бы нет, но которая все таки есть, – повторил я еще раз его фразу, неожиданно зацепившуюся в моих мозгах. – Все таки есть… – встал и побрел по предложенному мне маршруту.
По дороге к заведению боль снова прижалась к вискам, и глаза сами собой норовили закрыться. Мозги саднили как после литра антифриза. То, что удалось сунуть голову под уличный фонтанчик, несколько улучшило состояние, но положения не спасло. «Может, действительно стоит выпить? Говорят, это помогает. Легкий запой для промывания мозгов». Я дотащился до бара и плюхнулся за первый свободный столик. Минут пятнадцать просто сидел, не обращая внимания на бармена и любопытные взгляды посетителей. Там было божественно прохладно. Голова начала приходить в норму, и я уже мог различать окружающие предметы. «Все в порядке. Все в порядке. Нужно только дождаться автобуса, добраться, а потом пойти лечь и уснуть». С этими мыслями я двинулся к стойке, взял себе полтинник коньяка и большой стакан колы со льдом и снова растекся по креслу в самом темном углу помещения. Сделал глоток. Спиртное прокатилось по горлу, приятно опалив нёбо. Голоса вокруг, прежде совершенно неразборчивые как жужжанье, начали проясняться, но доходили обрывками, будто кто-то резко включал и выключал звук.
Голова сама собой облокотилась на руки, глаза закрылись, и начался провал. «Нет! Господи! Неужели опять уезжаю…» – думал я, пытаясь подавить подкативший приступ истерии. Наконец, мне все удалось. Я полностью контролировал свое внимание, скрипел зубами, но заставлял себя это делать, концентрируясь на окружающих.
Неподалеку сидели две загорелые дамочки в бикини. Молодящаяся старуха пила кофе и разгадывала кроссворд. Почти как в Париже. Потный толстяк с лицом индюка и золотой цепью на шее небрежно расспрашивал бармена. И тот делал важное лицо, но говорил почти панибратски. Больше народу не набралось. Какой идиот кроме отдыхающих потащится сейчас на улицу?
