Уборка квартиры не предполагалась. Мы цедили кофе и перебрасывались ничего не значащими фразами в ожидании нового члена коллектива. Потом, когда стрелки отмерили свой полукруг, он побежал ее встречать, даже не особенно представляя, как она выглядит. Молодец-парень! Не то, что я. Как бы сильно мне самому чего-нибудь не хотелось, все равно сначала я изображаю деликатность и ломаюсь. Но это скорее от страха, чем от желания поманерничать. Так как он я, во всяком случае, никогда бы не смог.
Появились Александр с Мариной. По их виду можно было сразу понять, что они понравились друг другу. Девушка, слегка раскрасневшаяся от быстрой ходьбы и необычного знакомства и рядом – Сашка, не Сашка, а эдакий джентльмен, утомленный опытом жизни. Мое участие в представлении вокруг стола или болтовне только что познакомившихся людей становилось излишним. Отключиться не получилось, да, верно, и не могло получиться. Поэтому, выдержав приличную паузу, чтобы сгладить неловкость первых минут общения, я начал прощаться.
* Ладно, вали! – нежно напутствовал меня Александр. И Марина мило хихикнула вслед.
Я неторопливо брел к остановке по разбросанному району постройки семидесятых и аккуратно обходил глубокие лужи, когда на голову обрушился звонкий гогот и, почти цепляя крыльями крыши многоэтажек, над городом клином прошел гусиный косяк. Уже месяц продолжался сезон охоты. И я непонятно каким образом (очень понятно каким образом!) об этом забыл совершенно. Вот это да! Остальной путь домой я бежал там, где не ехал. И, ворвавшись в квартиру, первым делом позвонил Лехе.
Леха – мой давний кореш. Особенно в делах охоты. Он немного сноб и очень занятой человек. Живет самостоятельно и не сильно привередлив в плане хозяйства и нежного пола. Я слышал, что бойкая и страстная девица послешкольного возраста давно живет у него в качестве содержанки и радуется только дорогим покупкам. Собирается, как мне кажется, втихую подарить ему ребенка и устроить себе грядущую обеспеченную жизнь. Забавно. И еще забавней, что его это не особенно и волнует. Но это – совсем не тема для наших разговоров. Он никогда не откровенничал по сему поводу, а я не лез. Это хоть и было небезынтересно, но не имело к общим делам никакого отношения.
Мы встречались нечасто. Если только не охота. Именно та страсть, которая пуще неволи, которая вытряхивала нас из городской оболочки наодеколоненных хлыщей и давала понять, что и ты часть распластавшегося вокруг мира, мира без строгих граней, сроков и компромиссов.
Леха очень обрадовался моему звонку. Он был как всегда (впрочем, как и я в его) не в курсе моих личных проблем. Но вот наши охотничьи дела! Завтра же грузим в его новый «Ford-Scorpio» пожитки, Лешкиного элитного красного сеттера Гнора, наши приобретенные с таким трудом классические вертикальные МЦ-8 с двумя парами сменных стволов. И – на гусей.
Я предупредил родителей. Не взял, несмотря ни на какие слезы и уговоры, Катю, и уже к вечеру следующего дня мы сидели у костра в 200 км к северу от Петербурга. От Ладоги нас отделяли только каналы. А вокруг: серые поля, канавы, кусты да перелески. В котелке, приправленная несколькими картофелинами, головкой лука, десятком горошин черного перца и ложкой соли, варилась пара тетеревей. Гнор – соавтор обоих чернышей меланхолично полеживал у ног хозяина.
За линией костра жил почти первозданный мир. Жил своей обычной жизнью. Хищники стерегли зазевавшуюся пищу, чтобы поскорей набить брюхо теплым пахучим мясом. Одни спасались и прятались, другие настигали, убивали, рвали на части свежую, сочную плоть. И так было всегда. Норма существования на фоне безмятежного пейзажа. Мы приобщались…
Особенности национальной охоты были представлены поллитровкой ливизовской водки, которая опустела едва на треть. Умиротворенные долгим блужданием наедине с собственными мыслями в замершем осеннем ландшафте, мы избегали разговоров о делах. Наслаждались тишиной пасмурного осеннего дня. Слова произносились в полголоса. Тема беседы тоже соответствовала: как лучше поставить по вальдшнепиным высыпкам собаку, уже хорошо натасканную на дупеля и бекаса. Стоит ли выдавливать с кочкарника перемещенного гаршнепа (он же совершенно скрадывает запах!) или заниматься споротым уже карастелем. Сеттер непременно вязнет и путается в его следах, особенно по некосям.
– Как в этом году на зайцев? – спросил Алексей очень осторожно. Уж он то знал, что тема звериной охоты до сих пор еще находится для меня на грани табу.
Это произошло ровно год назад. Стояла та пора осени, когда деревья растеряли все свои листья и походили то ли на небесные трещины, то ли на щетки. И эти щетки уже соскребли с неба всю голубую краску. Только рябина сохраняла привязанность к ярким цветам. Красные грозди на фоне голубоватых елей.
Птицы улетели. И даже дождь ленился падать на землю. Облака лишь кое-где взбухали мыльной пеной на сплошном сером покрывале. Даже оказавшись на природе, я продолжал мыслить урбанистическими категориями, накладывая их на окружающую первозданность.
