Ночью мне снилось продолжение сцены в кабинете Громова. Во сне я все-таки потеряла голову. И не только голову.
Проснулась я от настойчивого звонка мобильного телефона. Взяв его в руки, поразилась: четыре часа утра! Кто же у нас такой безмозглый?
Конечно, это был Антон. Алиса недовольно промурчала что-то из-под кровати, когда я взяла трубку.
– Алло.
– Пчелка! Извини… ты спишь?
– Конечно, нет. Сижу, жду твоего звонка.
– Э-э…
– Да шучу я, шучу. Сплю, причем вижу сон. Эротический.
– Да-а-а? А кто в главной роли?
– Брэд Питт, конечно.
– Да ладно, он же тебе никогда не нравился.
– А во сне вот понравился!
Алиса вспрыгнула мне на ноги, и я окончательно проснулась. Вот тебе и Брэд Питт! Да и зачем он нужен посреди ночи, когда через два с половиной часа вставать на работу?
– Слушай, пчелка… У меня не очень хорошие новости… В общем, я, скорее всего, до Нового года не смогу приехать в Москву.
Сердце от огорчения укатилось куда-то в пятку. Пару недель назад Антон уже расстроил меня, сообщив, что приедет только в октябре. И теперь вот это…
– Пчелка?
– Да, Антош.
– Почему ты молчишь?
Я усмехнулась.
– А ты как думаешь?
– Ну… сон досматриваешь?..
– Нет. Просто расстроилась. Я тебя с марта не видела, а уже сентябрь, и тут ты говоришь, что до Нового года не вырвешься. Я соскучилась.
Молчание.
– Правда?
– Что за глупый вопрос? Конечно, правда.
– Прости, пчелка… – в голосе Антона я услышала огорчение. – Я ничего не могу сделать. Работа, мать ее за ногу. Но после Нового года я обязательно… Пчелка! А давай ты на это время отпуск возьмешь? И я тебя увезу из Москвы сам. Давай? Ты же тысячу лет никуда не ездила.
– Ну так уж прям и тысячу…
– Так что, согласна?
Я вздохнула.
– Дожить надо, Антош. Но в целом предложение заманчивое. А теперь… можно мне поспать, а? Завтра же на работу…
– Да, конечно… – он запнулся. – Только один вопрос, Наташ… Ты… ни с кем не встречаешься?
Почему-то я так и думала, что именно это Антон и спросит.
– Встречаюсь. С Брэдом Питтом!
И, фыркнув, я положила трубку. Опустившись обратно на подушку, я почти видела перед собой довольное лицо Антона. Улыбнулась.
Охламон ты мой блондинистый, ты даже не представляешь, как я соскучилась.
Утром нас с Громовым вызвал к себе Королев. Долго распинался в благодарностях, обещал премии и прочие почести. Я слушала его, борясь с желанием зевнуть. В конце концов Максим Петрович взял с генерального обещание не играть больше в азартные игры с криминальными авторитетами, а лучше вообще не играть, и мы ушли к себе. Рабочие будни продолжились.
Франкфуртская книжная выставка для меня обломалась. Руководство опасалось оставлять редакцию без присмотра на целую неделю, поэтому в Германию Максиму Петровичу было суждено отправиться без меня.
– Октябрь – месяц горячий, – объяснил мне Громов извиняющимся тоном, – и Королев боится, что за неделю тут накопится столько дел, что мы с тобой потом месяц не разгребемся.
Я кивнула. Справедливо. Не могу сказать, что огорчилась – все-таки я немного опасалась оставаться с Максимом Петровичем наедине так надолго, жить в одной гостинице, вместе обедать и ужинать… Так что все к лучшему.
Время до выставки пролетело быстро. Работы было столько, что вечером я падала в кровать и засыпала мгновенно. А после отъезда Громова ее стало еще больше, потому что теперь мне приходилось быть еще и главным редактором. Ничего сложного, но очень утомительно.
Во вторник, на второй день после отъезда Громова, я сильно задержалась. Пара рукописей, предоставленных отделом маркетинга, терпеливо ждали рецензий, на столе высилась огромная стопка сигнальных экземпляров – на них я должна была поставить свою подпись. Процедура уже давно просто формальная, но, тем не менее, это действие «открыл книжку – поставил подпись – закрыл книжку и положил ее в специальный «ящик» для проверенных сигналов» – требовало времени. Я оставила всю эту ерунду на вечер, днем занимаясь более важными делами.
Я стояла спиной к двери, когда услышала, как она открылась. Кто-то вошел в комнату. И я шестым чувством поняла, кто именно – иначе просто не могло быть, слишком уж часто в последнее время я думала об этом человеке.
Я обернулась. Он застыл в паре метров от двери, словно не решаясь пройти дальше.
В волосах его теперь было еще больше седины. А в остальном ничего не изменилось… тот же строгий костюм, надменно-холодный взгляд темных глаз, снисходительная полуулыбка.
Но изменилась я. И я сама шагнула ему навстречу, вглядываясь в это лицо… Вот он, стоит передо мной – человек, которого я так боялась, снившийся мне в самых страшных снах. Но я больше не чувствовала в себе того липкого ужаса, который охватывал меня тогда, пять лет назад.
Я чувствовала… любопытство. И, подойдя почти вплотную к своему вечернему гостю, застыла, разглядывая его.
– Ты изменилась, – тихо сказал Рашидов, слегка наклонив голову.
Я улыбнулась. Да, теперь я понимала, как этим голосом можно соблазнять женщин… Всех, кроме меня.
– Ты стала совсем взрослой. Тогда, пять лет назад, передо мной была сопливая девчонка, трясущаяся от страха. А теперь… ты больше не боишься?
