Амир запускает свою ладонь в мои распущенные волосы и слегка оттягивает назад.
Наши глаза встречаются: мои испуганные и заплаканные, а его - дикие и съедающие заживо, не оставляющие ни единого шанса на то, что я выживу. Жёсткие уверенные губы тут же накрывают мои, приоткрывают податливый рот и прерываются лишь на секунду, чтобы произнести одно-единственное слово: «Врёшь».
***
Если бы у меня была возможность отмотать время на несколько минут назад, я бы позволила случиться всему, что сейчас происходит. Я бы позволила Амиру себя целовать. Я бы точно так же отвечала на его поцелуи с особым трепетом и волнением. Я бы разрешала ему гладить себя сквозь тонкое шёлковое платье и продолжала наслаждаться его ласками.
В какой-то момент мне становится плевать на то, что будет потом, завтра или через неделю. Мне становится всё равно, что будет позже, когда мы проснемся в одной постели повторив сценарий восьмилетней давности. Кажется, будто я снова та самая студентка-выпускница, которой нужно только одно – получить поцелуи желанного мужчины, которые стали почти что личным наркотиком. Я устала обманывать саму себя и жить словно робот. Сейчас перед Амиром я - настоящая. Неправильная. Неидеальная. Грешница, которую я потом возненавижу.
Амир с лёгкостью отрывает меня от дивана на веранде, подхватывает на руки и куда-то несёт. Я ничего не вижу, потому что обнимаю его за шею и зарываюсь лицом в плотную ткань белоснежной рубашки. Боюсь, что если мы встретимся взглядами хотя бы на секунду, то до комнаты просто не дойдем. Слышу его шаги, звук открываемой двери в спальню и глубокое нетерпеливое дыхание себе висок.
Амир несет меня бережно и крепко удерживая, словно боится, что я передумаю и сбегу. Когда лопатки касаются простыней, я наконец открываю веки. Это моя комната. Амир принес меня в мою же комнату, чтобы заняться со мной любовью. Странно, но этот факт сейчас кажется таким естественным и нужным, что отключаются все человеческие факторы, которые обычно мне присущи. На место алкоголю в моей крови приходит сумасшедший адреналин. Он усиленно расходится по венам, проникает в сердце и голову. Всё остальное будет потом. И самобичеванием я займусь значительно позже.
- Я сниму его, ладно? – спрашивает Амир, кивая на мою руку.
Я не сразу понимаю, чего он хочет, а когда осознаю, то становится уже поздно - Сабитов снимает с безымянного пальца помолвочное кольцо, которое подарил мне Миша и кладёт его на стоящую рядом тумбу. Где-то на дне моей пока не до конца павшей души плещется сожаление, но Амир тут же переключает моё внимание. Берёт пальцами за скулы с требованием посмотреть на него.
Сабитов нависает сверху, громко и возбужденно дышит, полосуя своими глазами-магнитами. Между бровей залегла глубокая складка, ноздри широко раздуваются, а жёсткие пальцы касаются моих приоткрытых губ. Одновременно с этим я ощущаю солоноватый вкус его кожи на кончике языка. Пробую сначала неуверенно, а затем смелее и смелее, выпуская наружу все свои тайные фантазии.
Мои движения хаотичные, особенно когда я пытаюсь расстегнуть дорогую рубашку Сабитова. В конце концов просто отрываю те пуговицы, которые мне не поддаются под его ироничный смех. Провожу ладонями по широкой груди, плечам и спине. У него горячая кожа с мелкими бисеринками пота. И сердце бьется громко-громко, почти как моё. Я это чувствую.
С губ вырывается протяжный стон, когда Амир снимает с меня платье и бросает куда-то на пол. Становится всё равно, что я не оправдаю чьих-то ожиданий и надежд и возможно стану ненавидеть себя ещё сильнее за собственные слабости. Главное сейчас это получить друг от друга максимум. То, чего нам двоим так сильно не хватает.
- Ты не пожалеешь, - шепчет Амир сжимая мои скулы и медленно двигаясь. – Обещаю, что ты не пожалеешь, Соня.
Закрыв глаза, обхватываю его за шею и обвиваю ногами бёдра. Все происходящее кажется таким нереальным, что хочется саму себя ущипнуть, чтобы проверить, точно ли я не сплю. Я больше не могу думать, не могу анализировать, не могу сдерживаться. Лишь отдаюсь уже давно забытым чувствам, задыхаясь от остроты ощущений, которые дарит мне Амир.
Яркие огоньки мерцают у меня перед глазами, а внизу живота фейерверком взрывается долгожданное возбуждение. Сабитов заглушает мои стоны своими губами и вдавливает безвольное и ослабленное тело в мягкий матрас на кровати. Он шепчет моё имя словно сумасшедший и осыпает поцелуями ключицы и шею. Это была определенно самая желанная близость в моей жизни.
Пока остатки удовольствия ещё туманят разум, я ничего больше не чувствую. Озарение приходит потом, когда я направляюсь в душ и долго стою под холодными струями воды сотрясаясь от глухих рыданий. Тот барьер от внешнего мира, который я нарисовала себе этой ночью, начинает рассыпаться и обнажать реальную картину случившегося. Я изменила своему жениху. Изменила без зазрения совести, полностью оправдав его оскорбление в мой адрес. Миша был прав. В очередной раз прав. Я заслужила даже больше оскорблений, чем он говорил.
