На все расспросы мэтр лишь беспомощно пожимал плечами. До сегодняшнего дня ему даже в голову не приходило, что связанным может стать не маг, а саэр.
Что же касается Теомера…
Бледный, взъерошенный, полуодетый — судя по всему, призыв оторвал его от утренних сборов — он тем не менее проявил чудеса выдержки и хладнокровия, как и полагается отпрыску великого рода. Мрачно, но очень внимательно выслушал мои сбивчивые оправдания, дождался, пока Венн дополнит рассказ собственными предположениями, помолчал, заявил, что ему необходимо побыть одному, и исчез в соседней комнате.
Мы с Вольпеном переглянулись, одновременно вздохнули, и он отправился проверять, как обстоят дела с Эонорой.
Красотка Эо… Вот еще забота свалилась нежданно-негаданно. Девица бросилась за нами в портал, когда мы уже практически вышли по эту сторону. Ворвалась, расталкивая всех, и тут же полузадушенно засипела, закатила глаза и осела в глубоком обмороке. Страж по непонятной пока причине пропустил ее в храм, но взамен забрал почти все жизненные силы, и теперь претендентка на мировое господство медленно угасала, не приходя в сознание.
Лечебная магия на нее не действовала, мгновенно соскальзывая с бесчувственного тела. Попытки Теомера хоть как-то облегчить состояние девушки тоже успеха не имели. Но и просто бросить Эонору умирать на каменном полу мы не могли. Посовещались, перенесли воспитанницу Арвита в каморку без окон, заперли там и теперь время от времени заходили проверить, не изменилось ли ее состояние.
Переступила с ноги на ногу. От долгого стояния, тревожных мыслей, густых пьянящих ароматов цветущего луга кружилась голова, и я, шагнув назад, села в стоящее рядом кресло.
Где-то там, далеко отсюда, Савард по-прежнему безуспешно ждал от меня известий. Или уже не ждал и решил действовать? Если так, столкнется ли он на перевале с Арвитом?
А еще Кариффа… Я ведь обещала активировать амулет, когда найду храм, чтобы наставница могла перейти ко мне. Но так и не сделала этого. Не успела.
Бросила еще один взгляд за окно. В долине, раскинувшейся внизу, царило лето. А ведь совсем недавно нас окружали промерзшие заснеженные горы. Что же это за место?
За пределами мира… За пределами…
Неужели это уже не Эргор?
Утомленно откинулась на мягкую изогнутую спинку.
Теомер… Эонора… Непонятный дом, в котором мы заперты на неопределенное время… Савард… Кариффа…
Неожиданно навалилась усталость, тяжелые веки медленно опустились, а в голове продолжало звучать:
Я не спала — скорее, дремала, и безликие призраки, скользя на грани яви и сна, дарили мне неясные, странные картины. В этот раз не было одного четкого видения. Рваные лоскутья чужих воспоминаний, смутные образы возникали и тут же пропадали, чтобы смениться другими, такими же обманчивыми и тревожными. Кто-то куда-то бежал, смеялся, гневался, объяснял, настаивал на своем. Как будто мне стремились продемонстрировать то, что я еще не успела увидеть, узнать. Показать нечто очень важное.
— Нэтта, ты где? — прорезался сквозь мешанину невнятных приглушенных звуков знакомый возбужденно-ликующий голос. — Нэталина?!
Тени мгновенно отхлынули, и я поняла, что стою у окна в той самой комнате, где недавно заснула.
— Здесь, — крикнула, шагнув навстречу вбегающей в двери подруге. — Как все прошло, Оделфри? — Вопрос и имя вырвались сами собой, помимо моей воли. И следующая фраза тоже: — Кто получил амулет вместо бедняжки Сольны, да помогут ей стихии удачно пройти круг перерождения? Что ты так таинственно улыбаешься? Одна из наших подруг, да?
— Я! — Одри подскочила ко мне, схватила за руки, закружила в диком победном танце. — Я! Нэтта, представляешь? В храме собралось столько достойных сестер, глупо было даже надеяться, но Великая выбрала именно меня. Провела Тропой Сомнений и объявила Нареченной Дня! До сих пор не могу опомниться.
Глаза женщины восторженно сверкали, губы дрожали, она говорила и говорила, захлебываясь словами.
