А закончив разговор, снова меряю палату из угла в угол. Теперь уже думаю, как жить дальше. Через неделю или десять дней максимум я наконец обрету свободу. И вот тут вопрос, куда везти Иру?
Все мои прежние локации никто не проверял и хрен их проверишь. В расследовании мы ни на шаг не продвинулись. А поэтому нужно что-то новое, с надежной охраной.
«Купить пентхаус в центре или дом в ближайшем пригороде?» - размышляю, остановившись около окна. Безмятежно глазею на двор, утопающий в густых сумерках. – «Надо завтра с Ирой посоветоваться», - только успеваю подумать, как боковым зрением замечаю какую-то тень. Нет, не вижу сначала. Только чувствую зло, несущее мне беду.
Какой-то врач в халате, шапочке и медицинской маске. Фигура знакомая, но в полутьме не узнаю кто это. Вижу только занесенный шприц.
Успеваю увернуться. А дальше дело техники. Подсекаю, ударяя ногой по лодыжке. Следом бью ногой по ребрам. Он сгибается пополам, а потом с ревом бросается на меня. Бью ногой по коленям, близко не подпускаю. Дерусь как когда-то подростком в секции. Удар поставили, опыт не пропьешь.
В палату вбегает охрана. Хватают «доктора», выбивают шприц.
Интересно, что там мне уготовили?
Отхожу к окну, не в силах переварить. Кажется, только что я по белой нитке прошел и случайно разминулся со старухой с косой.
Парни Сохатого, уже заламывают руки моему убийце. Срывают маску с небритой рожи.
-Твою ж мать! – выдыхаю, не сдерживая эмоций. – Твою ж мать! – бью кулаком в стену, облицованную белым кафелем.
Вглядываюсь в знакомое лицо и не могу сдержаться.
Олег. Мой личный телохранитель. Я же ему как себе доверял!
- И чего же тебе не хватало? -цежу, а самого бешенство накрывает.
- Да пошел ты, - усмехается он. – А что ты мне сделаешь? Ты на меня первый напал. Я тебя даже пальцем не тронул. И в полицию ты меня не сдашь. Я знаю много. Могу выдать ненароком.
- Да ладно, - слышится от двери бас Сохатого. – А я все думал, когда ты себя проявишь. И видишь, Олежка. Дождался!
- Ты меня подозревал? – охает тот, вытирая разбитые в кровь губы.
- А больше некому, - криво усмехается Сохатый. – Вяжите его, пацаны. С собой заберем.
- А показания? – вскидываюсь я. – Нужно всю цепочку выяснить.
- Да и так все ясно, - самодовольно хмыкает Петя. – Олег же раньше с Геной Артамоновым работал. Потом с ним поругался и к тебе. Примерно с этого момента у вас с Генычем и начались неприятности.
- И подставил Артамонова, наверное, он, - усмехаюсь горько. – Ежедневники Геныча не сами в следственный отдел пришли…
- Да он их сам отдал! При мне! – вопит Олег. – Тебя, козла, хотел завалить. Ты же все вопросы на себе замкнул. Генацвали нервничал. Ну и решил тебя сместить… Да только сам дедка сбил. Считай тебе повезло, Степа…
- Какой я тебе нахрен Степа? - прицельно бью под дых и, когда мой враг падает на пол, прошу хрипло. – Уведите его отсюда от греха подальше.
Я выхожу на свободу в ясный солнечный день. Сунув руки в карманы, торможу на крыльце больницы. Вглядываюсь в голубое небо, прислушиваюсь к робкому пению птиц.
Хорошо-то как, Господи!
Честно говоря, я и до этого момента не был особо скован в своих действиях. Но сейчас кажется, даже воздух пахнет по-другому.
- Степан Александрович! – бросаются ко мне журналисты. Тараторят наперебой.
- Без комментариев, - отмахиваюсь как от мух. Иду к черному любимому мерсу. Наконец-то я на нем могу спокойно ездить!
- Вас незаконно осудили! – кричит вслед какая-то блондинка с микрофоном. – Вы будете кому-нибудь мстить?
- Нет, - поворачиваюсь резко. – Я предпочитаю жить своей жизнью. А месть – это бесполезная трата сил. Лучше заняться делом.
И сев в машину, прошу Миху.
- Едем за Ирой.
Мерс дергается с места. В другие тачки прыгает охрана, как вслед за ними пристраиваются журналюги. Вот что им за радость выслеживать? Интереснее тем нет?
«Ага, сейчас я вас к Ире приведу», - усмехаюсь раздраженно. И честно говоря, не желаю светить личной жизнью. Вон как арабские шейхи – табу на любое упоминание о семье. Естественно, у нас все скоро станет известно. Сразу как заявление подадим. Но до этого момента хочется сохранить наше счастье в секрете.
«Еду за тобой», - пишу любимой.
И тут же трубка взрывается трелью.
- Как едешь, Степа? – охает Ира. – Я ничего не понимаю. От тебя в санаторий машина пришла. Лера говорит, мы уезжаем. Я уже собираюсь.
- Что? – рявкаю, не сдержавшись. И спина холодеет от ужаса. – Что? Ира, я за тобой никого не отправлял. Сам хотел заехать. Мы же вчера договаривались…
- Степа, я тоже так подумала…
- Бред собачий, Ира. Ты где сейчас?
- В номере, - охает жена. – И что же теперь делать?
- Запрись изнутри и никому кроме меня не открывай. Слышишь? Я уже еду.
- Да, Степа, я поняла. Все будет хорошо, - лепечет она и, кажется, плачет.
- Миша, гони, - велю водителю и выдыхаю в трубку. – Говори со мной, девочка. Пожалуйста, говори…
- Степа, так не получится, - всхлипывает она. – Мне нужно позвонить Лере. Предупредить. Она куда-то запропастилась.
