– А будут ли они, дети-то… – Иринка безнадежно махнула рукой, устало присела на край кровати рядом с Ольгой, отвернулась.
– У нас нет – так другим достанется! – отрезал Данил.
Затрагивать больную тему не хотелось.
– И шоколодки мне не нужны-ы-ы… – с подвыванием вставила младшая. – Дань, че мы делать-то будем, если не вернешься-я-я…
– Тот, кто любит, должен разделять судьбу того, кого он любит[55], – тихо ответил Данил. – Ждите, родные мои, и ничего не бойтесь. Я вернусь.
На вечернее собрание он все-таки успел. Пока утешал девчонок, да пока ужинали – часа три прошло, так что к чайной он подошел, опоздав всего минут на десять. Зашел – внутри полно народу. Сел на ближайшую скамью, обменялся с ближайшими соседями рукопожатием.
– Давно началось?
– Да нет, пару минут всего, – ответил сосед справа, длинный сухой мужик с погонялой Оглобля. – Еще и не сказали ничего, ждем…
«Тавэрна» представляла собой большой отсек, некогда переделанный из хранилища медикаментов. Площадь помещения позволяла без проблем разместить человек семьдесят одновременно, причем еще и оставалось место для свободного перемещения между стоящими по всему залу столиками. Сейчас столики эти всей гурьбой были сдвинуты к дальней стене, и народ сидел на скамьях, развернутых в сторону барной стойки.
Председательствовал как всегда Родионыч. Сидел за столиком, поставленным вдоль дальней стены, одним боком к стойке, другим – к переговаривающимся вполголоса мужикам. Рядом с ним, с правой стороны, сидел неизменный Плюшкин. А за стойкой, у стены, на которой у Пива всегда висели полочки с выставленной продукцией, стоял, опираясь кулаками о стол и внимательно разглядывая собрание, незнакомый Данилу мужик. Лет сорока примерно, среднего роста, плотный, широкоплечий, перепоясанный ремнями поверх песочного цвета камуфляжа. Глаза внимательные, цепкие, нос с горбинкой, прорезанный упрямой складкой лоб, аккуратная восточная бородка – и абсолютно лысый. Видимо, это и был тот самый старшой каравана, которого все с таким нетерпением ждали.
Едва Данил умостился, поднялся Родионыч. Аудитория притихла. Полковник, бормоча что-то себе под нос, оглядел собравшихся, повернулся к мужику за стойкой и кивнул. Тот кивнул в ответ, откашлялся.
– Итак – здравствуйте, уважаемые, – голос у незнакомца оказался зычным, поставленным. Командным. И – словно приправленным легким восточным акцентом. – Во-первых – представлюсь. Меня зовут Хасан аль-Фаттих ибн Аббас, и я начальник Первой Ударной бригады группировки Береговое Братство. Звание – майор. Возможно, вы слышали о нас?
Собрание тихо загудело, раздались выкрики с мест:
– Нет!..
– Не слыхали!
– Просвети!
– Что за «братство» еще на нашу голову…
– Хасан, ишь ты, – хрюкнул рядом с Данилом Оглобля. – Это откуда ж такая птица к нам залетела? Да еще и группировка какая-то…
На Оглоблю зашикали. Майор, между тем, продолжал:
– Расскажу, но кратенько. Группировка специализируется на охране караванов, ползающих по нашему необъятному континенту. Сфера интересов Братства простирается от Тихого до Атлантического океанов, и от Северного полюса до Индонезии. Организация у нас серьезная, включает в себя несколько тысяч человек одного только рядового состава. Есть перевалочные и центральная база, но о них, как вы понимаете, я распространяться не стану – информация секретная.
Он умолк, оглядывая публику и, вероятно, ожидая вопросов. Аудитория хранила настороженное молчание.
– Насколько я понимаю, все вы уже знаете, для чего мы здесь собрались. Тогда в общих чертах расскажу о том, куда нам предстоит сунуться.
Он взял мел и быстрыми движениями принялся чертить схему, сопровождая ее четкими комментариями.
– Территория комбината на поверхности представляет собой прямоугольник со сторонами порядка пятисот и семисот метров. Огорожена бетонным забором. По углам и через каждые пятьдесят метров вдоль забора – вышки.
Майор быстренько набросал мелом схематичный прямоугольник, обозначая кружочками искомые вышки.
– На поверхности из хозпостроек находятся только погрузочно-разгрузочные терминалы, складов нет. Все склады – под землей, на глубине сто двадцать – сто тридцать метров.
Народ, услышав такую цифру, загудел, зашушукался. Еще бы, сотня с гаком метром вниз – не шутки!
– А как там с воздухом? Задыхаются, поди-кась, на такой глубине? – послышалось откуда-то справа.
Данил приподнялся, поискал глазами интересующегося. Как его… Лютый, вроде, – небольшой мужичонка за сорок с чрезвычайно злобным выражением лица.
– С воздухом там отлично, – оторвавшись от схемы, ответил майор. – Воздух чистейший, горный, с содержанием кислорода в двадцать один процент. Это бывшие соляные копи, в таких до Начала оборудовали кабинеты для лечения астматиков. Температура и зимой и летом стабильно держится в пределах от восьми до десяти градусов.
– Да при такой температуре тама и жить-то холодно!
– А они там и не живут. Под землей находится только дежурная смена, а люди живут на поверхности, на территории комбината.
Собрание опять зашумело, обсуждая услышанное.
– А радиация?! – несколько человек, в один голос.
