– Никому не охота. Но я-то тут при чем? Мое дело маленькое – продал, и с концами. А для каких работ их использовать будут – это уж не на моей совести. Бывает даже так, что их на запчасти покупают – почки, там, вынимают или печень. Один раз – мы на юге тогда были – ребенка купили, на пересадку сердца. Но такое редко бывает, и только там, где врачи хорошие еще остались и техника операционная. У вас вот, я тут краем уха слыхал, с этим делом в порядке… Так если возьмешь человечка – можешь его на органы пустить. Есть у меня и такие, что с хорошими потрохами, почти без мутаций… – тут он поглядел на Данила и только сейчас заметил, что того буквально колотит от ярости. – Э-э-э… Иди-ка ты, паря, отсюда, – Барыга презрительно сплюнул. – Маленький ты еще, оказывается, и наивный, жизни не знаешь. Ишь, покраснел как, весь пунцовый… Запомни – это жизнь. Каждый выживает, как может, и я – в том числе. Вот стукнет тебе, к примеру, годков тридцать, максимализм юношеский повыветрится – тогда и поймешь. А сейчас бесполезно. Отваливай, короче, работать мешаешь.
Данил, кипя от бешенства, отошел. Хотелось врезать поганцу по его наглой ухмыляющейся роже, и он и ни на миг не сомневался, что сможет его завалить, но останавливала бомба, упомянутая Барыгой. Может, и блеф, а может, и правда – кто скажет наверняка? Рванут – и прощай, Убежище. И все же в голове его с каждой минутой крепло убеждение, что так просто, безнаказанно, оставлять такие мерзости нельзя. А мозг, настроенный Родионычем на тактическое мышление, уже выдал общий план и, обрабатывая его, словно пазл достраивал маленькими кусочками деталей…
Отвлечь товарища от столов с брониками оказалось непросто. Санька, как заправский покупатель, приценивался, ощупывал товар, проверяя его качество, торговался за каждый патрон, будто и в самом деле хотел что-то приобрести. Дернув его пару раз за куртку, но так и не добившись никакой внятной реакции, Данил просто и без затей ухватил товарища в охапку и потащил прочь, чем вызвал приступ негодования у торгашей, совсем уж было решивших, что к ним в лапы наконец-то попал потенциальный покупатель.
– Слышь, ты, шопоголик хренов! – прошипел Данил на ухо напарнику, который так и порывался вернуться назад. – Ты успокоишься?! Потерпи немного, скоро многое из этого твоим будет!
Сашка враз присмирел и, шагая рядом с Данилом безо всяких понуканий, вперился в него удивленным взглядом. Потом на лице его вдруг проступило понимание, и он начал озираться по сторонам.
– Ты чего – грабануть их хочешь? – так же шепотом спросил он.
– Наказать. Они наркотой торгуют, людей в рабство продают.
Да еще и органы у детей вырезают на продажу! Нельзя этого так оставлять.
– Как это – органы?.. – опешил Санька и даже слегка замедлил шаг от растерянности.
– А так! Берут ребенка – и вырезают у него сердце или почку.
И старперу какому-нибудь больному вкрячивают за золото!
Сашка моргнул, соображая, – и протянул:
– Вот су-у-уки…
– Суки, – согласился Данил. – Даже хуже. И после этого он мне еще впаривать будет, что это не он такой – жизнь такая… Ублюдок!
– Как же мы их накажем? У них, вон, оружия полно и патронов горы…
– Есть мысль… Только с полковником переговорим…
Сашка с уважением посмотрел на товарища:
– Ну, ты даешь… Думаешь, одобрит?
Данил пожал плечами:
– Попытка – не пытка.
Родионыч, несмотря на поздний час, не спал – ребята нашли его, сидящего в полном одиночестве, у себя в рабочем отсеке. На столе стояла матово блестящая бандура ПКМа в полном комплекте с заправленной в приемник лентой, и полковник, видимо, предавался воспоминаниям о прежних временах. Во всяком случае, вид у него, когда ребята зашли в отсек, был восторженно-глуповатый. Что поделать, иногда и полковники ностальгируют…
– С чем пожаловали? – Родионыч, поднявшись, согнал с лица блаженную улыбку и сурово глянул на ребят. – Поздновато для гостей…
Данил, зная, что Родионыч любит прямоту, а не рассусоливания и сопли, рубанул с плеча:
– Товарищ полковник, а вы знаете, что караванщики наркотой и работорговлей занимаются? Да еще и людей на органы продают!
Полковник в упор поглядел на своего воспитанника.
– Ну, положим, знаю, Барыга говорил. И даже предлагал наших купить… И что?
Эти слова немного выбили Данила из колеи, но злость, кипящая внутри, не дала умолкнуть и отступиться.
– Караванщиков надо вырезать поголовно, рабов освободить, а наркоту – уничтожить.
– Почему?
– Людьми торговать нельзя!
– Это кто ж так определил? – прищурившись, спросил полковник. – На каком основании ты будешь нападать на караван?
– На том основании, товарищ полковник, что Барыга торгует наркотой и людьми! Мутанты – те же люди! Или вы так не считаете?
– Люди, Данил, конечно люди, – кивнул Родионыч, прищурившись и рассматривая воспитанника так, словно увидел в нем что-то доселе ему неизвестное. – Многие из них человечнее, например, тебя и уж тем более – меня… Но убивать торговцев просто ради того, что их понятия о жизни не согласуются с твоими, – ты считаешь, это нормально? Считаешь – ты имеешь право на применение силы в данном случае?
