Шестьдесятков машин с вооружёнными до предела людьми, не ставили перед собой задачу захватить пленных и тем более разбить охранение лагеря. Более того едва один из магов огневиков нанёс первый удар, превратив пару легковых машин в факелы, они развернулись и бросились в разные стороны. По ходу движения посылая огонь во все стороны, сжиная палатки, запасы еды и даже немного оружия.
- У них сменился командир? – вопрошал сам у себя Джиорданио. Но в голове у него не укладывалось, как единственный аристократ мог отдать командованию кому-либо. От тяжких мыслей его отвлекла разведка, что нашла место сосредоточения «Авалона». И пусть произошедшее призывало к осторожности, возможность разбить часть чужого отряда перевесила осторожность. Одного Магнус не понимал, никто и не собирался с ним сражаться.
***
Три дня спустя
Филип с трудом разлепил глаза. Напряжение уже давно не позволяло ему спать больше получаса, и только острота разума, даруемая Импульсом, не давала ему совершать ошибки. Что с учётом того, что его оперативный штаб расположился в лесах, прямо за первоначальными позициями его противников, было бы для него фатальным. Ведь вся его сила на этом направление насчитывала всего полторы сотни бойцов, из которых только пятьдесят были именно солдатами. А ведь впереди его ждала ещё более сложная часть операции. Необходимо было собрать в единый кулак разрозненные отряды и дать финальный бой на своих условиях.
Первыми, как и всегда подошли штурмовики. Вид их формы, черные круги под глазами, а также множественно раненных лучше, чем что-либо показывало, как непросто пошли дни. Но с другой стороны чувствовалось, что их боевой дух на высоте. И неудивительно после трех дней хоть и мелких, но побед. Только сам Филип знал, что почти два десятка групп так и не смогли вовремя отступить принимая сражения на невыгодных условиях.
- Адольф, как рука?
- Все нормально командир. Клинок жалко, но зато аристократа с собой забрал!
Это было самой большой удачей последних трёх дней. Один из аристократов противника, то ли от большого ума, то ли просто потерял над собой контроль, оторвался от своего охранения и попал под скоординированный удар семи групп. Водник был силён, за его жизнь отдали свои двадцать штурмовиков и полсотня солдат, но слаженные действия не оставили шансов не самому аристократу ни его подошедшему в конце подкреплению. Как доложили Филипу, Кунзе оставил за собой целую просеку добираясь до благородной крови. И выжил только за счёт массового обвеса, собранного со всего отряда. Артефакты разрядились в ноль, но выполнили свою задачу. Это случилось шесть часов назад, и уже стала поступать информация, что урбинцы начали собираться в единый кулак.
Но снова допустили ошибку, Филип не стал собирать все силы в единый кулак. Едва численность подконтрольных ему людей превысило пятьсотен, он нанёс удар по оставленному лагерю.
Маги аргумент, но не тогда, когда их из постели выдёргивает грохот выстрелов и очередной кровавый налёт. Только вот теперь огневика на себя взял попаданец, сразу перейдя в клинч. Бросив вперёд себя призраков, чужак начал как волк кружить вокруг своего врага, который с трудом отгонял от себя немертвых и огрызался в ответ на выстрелы в упор. Во все стороны летели огненные шары, кольца. В какой-то момент маг даже смог собраться и ударить огненным столбом по своему врагу. Это удар оказался самым эффективным ведь не только рассеяв почти полдюжины теней, но и вызвал детонацию прямо в винтовке Филипа. Ругаясь и тряся обоженной до самого плеча рукой, ему пришлось броситься в рукопашную. К счастью последний удар дорого обошёлся иностранцу, одна из теней мумифицировала ему правую руку, подарив веер «прекрасных» ощущений. Так что хоть и неловко, но отбив зачарованный клинок направленный ему в горло, Филип некрасиво затыкал своего врага. Вокруг сражение тоже быстро стихало, урбинцы предпочитали бросать оружие, а не умирать на чужой земле.
Скоро Магнус узнал о катастрофе и вид его был очень бледный. Может быть от страха, а может дело оказалось в том вине, которое осталось в лагере и было достоянием его семьи. За которое его спросят гораздо строже чем за поражение.
***
Уставшие люди приближались к стенам Сиены. Одетые в лохмотья, они не вызывали доверие у их спутников, но для фанатиков одобрение чужаков было не главным. Ведь у них была цель принести благую весть о единение Италии.
Вечер Сиена встречала огнями и пламенными речами, которые, однако, не находили того отклика что так хотели увидеть прибывшие. Люди кивали соглашаясь со словами, но едва речь зашла о воплощение предложенных идей. Люди стали быстро расходиться, а к местам проповедей начали собираться гвардии аристократов.
