— Не Мас, — соглашаюсь и выдыхаю я, понимая, что ребенок попросту перепутал. Не удивительно, на улице заметно стемнело, поэтому малыш мог и правда не видеть, кто стоит у машины.
Господи, а я уже подумала!
Успела кучу вариантов в голове прокрутить за каких-то несколько секунд. И что кто-то в саду сказал ему об отце, возможно, увидев Лебедева по телевизору, или же подруга… о последнем я подумала сразу, но и тут же отмела эту версию. Лерка ни за что бы не стала этого делать, зная, как я боюсь за сына.
— Настенька! — позади слышится голос воспитательницы. — У вас все в порядке?
Она заботливо кладет руку на мой локоть и заглядывает в лицо, стараясь узнать, что случилось.
— Извините, Ольга Ивановна, — начинаю оправдываться. — Отец попал в больницу, я ездила к нему, а Даню должен был забрать мой молодой человек, но, видимо, что-то не получилось. Мне жутко неловко за то, что заставила вас ждать.
— Ничего страшного, — она сжимает мое плечо своей мягкой ладонью и ободряюще улыбается. — Здоровья вашему папе.
— Спасибо, — улыбаюсь ей в ответ и смотрю за тем, как она, подхватив сумку, удаляется.
Я же неловко поворачиваюсь к Стасу и не знаю, что ему сказать. Извиняться, оправдываться, благодарить?
Набравшись смелости, смотрю ему в глаза и снова говорю спасибо за сегодняшнюю помощь.
— Насть, прекращай меня благодарить, — строго произносит он, хотя у самого на лице играет улыбка. — Садитесь в машину и называй адрес.
— О, нет, — поспешно отказываюсь. — Мы пройдемся, нам тут близко.
— Ты правда хочешь, чтобы я отпустил вас одних идти по темным улицам? Не выдумывай, садитесь в авто.
— Мы прогуляемся, — говорю Стасу. — Правда, у нас спокойный район.
Он недоверчиво осматривается по сторонам, скептически хмурится, после чего произносит:
— Хорошо.
Я успеваю выдохнуть, правда, Лебедев тут же ставит автомобиль на сигнализацию.
— Пойдемте, провожу вас, раз вы хотите прогуляться.
Перспектива провести с ним около двадцати минут времени совсем не радует, поэтому я соглашаюсь на поездку, помогаю сыну залезть на заднее сиденье, с удивлением отмечаю, что тут есть автокресло и усаживаю его туда. Сама размещаюсь рядом и выдыхаю, потому что Стаса не будет рядом со мной. Это заметно расслабляет и позволяет мне отодвинуть напряжение, сковывающее тело, и откинуться на спинку.
До дома мы добираемся за считанные минуты. Вечерних пробок нет, ехать нам чуть меньше километра, поэтому мы с Даней не успеваем понять, как машина останавливается. Стас тут же покидает салон и, пока я выбираюсь со своей стороны, отстегивает сына с кресла и помогает тому слезть. Он больше не отбивается от него, как от прокаженного, но как только появляется возможность, тут же сбегает ко мне.
Мы останавливаемся у подъезда. Я хочу снова поблагодарить Стаса за все, но вовремя одергиваю себя и просто прощаюсь.
— Стася, мы можем поговорить наедине? — задает неожиданный вопрос.
В его планы, видимо, не входило быстро распрощаться.
— Не думаю, что…
— Брось, я не из тех, кто лезет к девушкам без их согласия. Можно я поднимусь? Это касается твоего сына.
От его слов на мгновение замирает сердце, но совсем скоро оно начинает биться в ускоренном ритме. Я боюсь этого разговора, поэтому руки дрожат, когда я пытаюсь нажать код домофона и открыть дверь. Наконец, мне удается это сделать, мы проходим вначале в старенький, далекий от идеальной чистоты подъезд, а затем заходим в квартиру. Здесь все не так печально. Ремонт свежий, мебель, пусть и не дорогая, но новая и привлекательная, правда, стоит Стасу закрыть за собой дверь, как в нашей крохотной прихожей не остается места.
Несмотря на это, Лебедев ничего не говорит, разувается и проходит на кухню после моего приглашения.
— Подождите меня несколько минут, — прошу у него. — Я вымою Дане руки и отведу в комнату.
— Я не спешу.
Быстро вымыв руки Дане и усадив его в комнате, рассыпав игрушки, прохожу на кухню. Сыну нужно поесть, поэтому я не сажусь рядом со Стасом, а достаю из холодильника кастрюльку с супом и кладу ее на плиту.
— Кофе, чай? — предлагаю я и прячу трясущиеся руки за спину, чтобы он не увидел моего волнения.
— Нет, спасибо, — отказывается Лебедев. — Я не уверен в том, что хочу сказать, — произносит Стас, — заставляя меня нервничать еще сильнее. — Постарайся не поднимать панику, а выслушай меня и только потом примешь решение.
Я быстро киваю, правда, от спокойствия уже не осталось и следа. Стараюсь вспомнить, где же я оставила аптечку и есть ли в ней успокоительные, но с треском проигрываю своей памяти, потому что в голове творится сумбур. Напротив сидит настоящий отец Дани, и сейчас он хочет поговорить о сыне. Внутри все трясется от напряжения, я крепче сжимаю руками столешницу и с душевным скрипом натягиваю на лицо улыбку.
— О чем именно ты хочешь поговорить? — спрашиваю, сглатывая и делая продолжительный выдох.
— Ты не замечала у Дани проблем со зрением?
