Руслан Артурович Нормашов никогда не мечтал о карьере начальника, тем более самовластного правителя. Тем не менее нежданно-негаданно он оказался признанным князем карельских земель. Личная храбрость, находчивость и доброта позволили создать большую по меркам четырнадцатого века дружину. Первая робкая попытка проверить свои силы и воинское умение закончилась успешным походом в Поволжье. Разложенный вокруг него пасьянс интриг вынудил пойти войной на Литву – и снова удача улыбнулась герою. Две громкие победы отозвались среди русских князей негативным резонансом, ибо в обоих случаях Норманн затронул вековые родственные связи.
Казалась бы, пустячное ранение, наконечник стрелы вошел в ногу всего-то на сантиметр, не более. А по жизни получилось слишком много хлопот и неудобств: на следующий день рана опухла и начала гноиться. Норманн испугался, а вдруг заражение крови или еще какая гадость типа гангрены. Утром Флейен и Бригген осмотрели рану и успокоили:
– Ерунда! Через неделю из раны выйдут черви, после чего все быстро заживет.
– Какие еще черви! – нервно воскликнул Норманн.
– Белые и совсем маленькие, – спокойно ответила Флейен.
Воображение тут же нарисовало жуткую картину, как внутри организма множатся и расползаются черви, а зуд в ране не что иное, как поедание его плоти.
– Боярин! – В спальню без стука вошел Неяд. – К тебе гость, из Сердоболя воевода приехал.
– Не могу встать, нога распухла! – жалобно простонал Норманн.
– Ну-ка покажи!
Бывший сотник, а теперь воевода, бесцеремонно откинул одеяло.
– Полежи чуток, сейчас вернусь с мазью. Через неделю сможешь танцевать вприсядку.
Норманн не успел додумать мысль о своей несчастной жизни в этом злобном мире, как вернулся Неяд с маленьким глиняным горшочком.
– Что это? По запаху похоже на селедку.
– Какая там еще селедка! Березовый деготь с соком одуванчика и маслом подорожника.
– У аптекаря купил?
– Забавляешь меня? – улыбнулся сотник. – В Любеке травы продают за безумные деньги.
– Где же взял?
– Подобные снадобья любой воин умеет делать. Не бегать же к травницам по каждому пустяку.
Неяд резко сдавил пальцами корешок припухлого места, тонкая кожица лопнула, и из раны потек гной вперемешку с черными сгустками крови. Норманну стало дурно, и он потерял сознание. Очнулся от восклицания:
– Все, боярин, хватит спать, я закончил! На-ко, выпей отвара и собирайся, а я пойду гостя развлекать. Его величают Яков Овинов.
Норманн покосился на повязку и сел. Он боялся врачей и уколов, простенькая процедура взятия крови из пальца бросала в нервную дрожь, заставляла отвернуться и сжаться в ожидании неминуемой боли.
– Что это ты мне налил?
– Солодка с мелиссой, – удивленно ответил сотник, – неужто по вкусу не признал?
– Вообще впервые слышу. А зачем пить?
– Чудная у тебя была жизнь, простых вещей не знаешь. Организм укрепит, рана быстро затянется. Через четыре дня пойдем в баню.
– С открытой раной? В баню? Не, это без меня!
– Ты крепкий, вишь, за ночь кожица наросла. Иной неделю с открытой раной мается.
– И сразу распариться, чтобы снова загноилась?
– Брось, зарастет. После баньки повязочку целебную наложу. Два дня – и здоров, про болячку свою забудешь.
– Снова деготь?
– Да нет, сок мать-и-мачехи с семенами крапивы и репейника на меду. Для заживления ран нет лучшего средства.
Норманн осторожно встал, прислушался к своим ощущениям. Нормально, рана не зудела, нога не болела, вздохнул и принялся одеваться. Собираясь бить шведов, он прихватил с собой только два комплекта белья да комплект одежды на всякий случай. Вдруг нужда погонит по бурелому, где по запарке можно легко изорвать и штаны и куртку. Кто же знал, что придется встречать гостей в трофейной крепости. Если говорить серьезно, штурмовать вражеские твердыни он не собирался. Отправляясь наказывать наглых шведов, Норманн полагал найти их в обычных деревнях, по типу поселений вепсов или карелов, дальше его фантазия не шла. А тут, оказывается, пращуры Карла XII понастроили настоящие военные укрепления и занялись форменным рэкетом. Ну, погодите! По весне запланирован торговый вояж в Персию, а затем он им покажет, будут знать, как лезть на исконно русские земли.
Осторожно, стараясь не потревожить раненую ногу, спустился по лестнице в горницу, где Нерль оживленно беседовал с сердобольским воеводой.
– Благодарю тебя, боярин, от всей новгородской земли! – заметив хозяина, торжественно произнес гость.
– Да не за что. Позарились на мои селения и были наказаны.
– Хорошее наказание! – усмехнулся Яков Овинов. – До нас дошла молва, что свеи ушли от твоей деревни несолоно хлебавши.
– Копейщиков моих побили.
– Да никого не убили, а своих половину положили. Дружина у тебя хороша, прям завидки берут.
– Здесь ты неправ, войско еще учить и учить. Ни строя, ни организации, десятники норовят впереди всех бежать.
– А сам? Вон хромаешь. Или с лошади упал?
– Это стрела, я стою позади всех да у Нерля учусь.
– Другой князь так станет, что не достать в два полета стрелы. А Нерль хороший воин, я его хотел к себе забрать.
– Что же не взял?
– Так посадский боярин не разрешил, боится ссоры с князьями.
– Чего там опасаться? Ради такого пустячного дела войной не пойдут.
– Им только дай повод для свары, сразу начнут устраивать каверзы нашим купцам.
– Всему виной деньги, – заметил Нерль. – Князья живут набегами, а на продажу только подати да собранная дань.
– Как появится прибыток, так сразу новиков в дружину набирают, – добавил Яков Овинов.
– Получается замкнутый круг: увеличил войско – и хочешь не хочешь, а снова надо идти в набег. – Норманн поудобнее устроился в кресле и выпрямил раненую ногу.
