– На Дунай надо идти, в Венгрию и Чехию, у них серебра много. В Вене с золота едят! – гордо ответил Выг.
– Откуда у тебя такие широкие познания?
– Это ты всю дорогу речными берегами любовался, а я работал!
– Виктора де Божюра с Гианопулосом каленым железом пытал? Или тайком шемахинское вино пили да хвастались?
– Не пили мы вина! Ну, это, чуть-чуть, и бочки не выпили.
– Быть тебе битому, сам кнутом сечь буду! – пригрозил Норманн.
– Не надо плетей, лучше штраф вычти с моей доли! – «Коммерческий директор» сразу поник.
– Ты напакостил, а наказывать просишь невинную жену с детишками?
– Как это семью?
– Штраф на них отразится, а плеть только на твоей спине.
– Может, не надо, а? – жалостливо всхлипнул Выг.
– Прилюдно высеку, прям на площади, тебе на пользу и другим в науку. Держи список товаров, что в Новгород пойдут.
– Я в монастырь дар от твоего имени отправил, – попытался подлизаться Выг, – две штуки прекрасного греческого сукна.
– И в Зверин монастырь пошли да шелка добавь.
– Сделаю, Андрей Федорович, понимаю, дары пойдут в архиепископские палаты.
– Про Валаам не забудь. – Норманн вспомнил о штопаной рясе монаха. – Вернемся и сразу отправим крашеное полотно и толстое сукно.
– Голландского сукна-то на складах мало осталось, самим не хватит, – возразил Выг.
– Не жмотничай, передохнем и в новый набег пойдем.
– Ты вот что, к острову Рюген иди, там большая пиратская шайка, даже больше готландской.
– Кто тебе об этом сказал?
– Кто сказал, кто сказал. Сам мне сказал!
– Не помню такого.
– Не помнит он! А как ворох всяких писем вываливал ко мне на стол, помнишь?
– Только рутинные послания Ганзы. Цены в разных городах и прочая муть.
– Среди них объявление о награде за поимку Клауса Штертебегера, главаря тамошних пиратов. Триста тысяч виттенов[28] сулят.
– Странно, Шушун о пиратах на Рюгене ничего не говорил.
– Ты и не спрашивал, а из Любека пошел прямиком на Борнхольм, – напомнил Выг.
– Ханских жен в Любек отправь, в письме укажи – подарок ганзамистру и епископу.
– Подарок? Не дорого ли?
– Не надо все грести под себя, так и в дерьме недолго оказаться. Кстати, а где корабельный воевода?
– С княгинями идет. Кто-то должен уважить твоих гостей, вот Шушун и отрабатывает баронский титул.
– Какого рожна им от меня надо? Собрались идти в Белозерск, а вместо этого ко мне прутся!
– Я не был свидетелем разговора, но дружинники Марии Давыдовны и Ульяны Давыдовны к тебе в гости шли.
И зачем ему эти женщины нужны? Теткам под сорок, сидели бы в своем тереме да бисером рубашки вышивали. Нет, захотелось в турпоездку отправиться, посмотреть на жизнь нового соседа. Да еще родней прикидываются.
– Что ярославцы о набеге на Торжок говорят?
– Литовцы пошалили, склады новгородских купцов пограбили. Твой батюшка большие деньги с московского князя требует.
Норманн развернулся и быстрым шагом направился к палатке Ульфора. Быстро норвежцы адаптировались к новым условиям, вон шатер себе шелковый поставили.
– Рад тебя видеть, Рус Федорсон. – Вождь мурманов по-отечески обнял Норманна. – С чем пришел?
– Сколько надо дней для подготовки к новому походу?
– Куда на этот раз идем?
– Литовцев грабить. День по реке Неман, а дальше все наше.
– Трудно придется, мимо замка Мемельбург так просто не пройти.
– Легко! У меня есть ганзейская бирка. Корабли под охраной замка оставим, а дальше на драккарах.
– Что же, земли у нас еще нет, свою долю оставим у тебя. На сборы и починку снаряжения больше недели не надо.
– Терский волок знаешь?
– Нашел что спросить!
– Я сразу отправлюсь в Новгород, хочу те земли для твоих людей купить.
– Мы не сами по себе, здесь все твои воины.
– На волоке поставим крепость, вторую в Киркенесе, затем можно идти на запад.
– Хорошая весть, спасибо тебе.
Норманн повеселел. Решив уйти в набег на Литву, он попросту сбегал от прицепившихся к нему женщин. Если сестры ярославского князя считают его за родню, то пусть общаются с постельничим Михаилом Симеоновичем или Владимиром Даниловичем, вторым человеком в роду Вянгинских. Норманн не собирался устраивать спектакль с радушным приемом любимых тетушек. До открытия портала осталось чуть больше года, низкий поклон всем, и прощайте, сами стройте мое светлое будущее.
На дележ трофеев кроме дружины и корабельщиков собралась огромная толпа народа. Даже и не верится, что в прошлом году здесь жило не более двух сотен человек. Норманн встал спиной к двум огромным кучам всевозможного добра и несколько встревоженно посмотрел на Дидыка, от которого намедни получил доскональный инструктаж по правилам поведения.
– Князь наш Андрей Федорович! – прокричал Шушун. – Кому отдаешь эти шелка с золотом?
– То принадлежит доблестной дружине, что билась храбро, врагов несчетное количество положила, славу и почесть себе заслужила!
– Остальное по праву твое! – громогласно завершил Шушун первую часть спектакля.
