Последовавшее действо озадачило Норманна своей несуразностью. Многочисленные дяди и тети, в прямом смысле этих слов, подходили к нему семейными группами, ставили на стол резную шкатулку, в которой находилось три совсем крошечных коробочки. Затем на полном серьезе ему показывали содержимое: в одной находилась щепотка соли, в другой немного корицы или имбиря, а в третьей несколько зернышек риса. Завершив показ, все аккуратно закрывали, добавляли маленькую золотую монетку, после чего по очереди расцеловывали виновника торжества. Выполнившие непонятный обряд проходили в трапезную, откуда уже доносился разноголосый гомон и поздравления «родителя». Норманн успокоился, с любопытством вглядывался в лица людей, впрочем, имен не запоминал. Незачем, он по-прежнему чувствовал себя здесь чужим и не собирался из сложившейся ситуации искать личной выгоды. Пасьянс разложен архиепископом, важно не оказаться послушной пешкой в непонятной пока интриге. Нет, своевольничать он не будет, но и тупо лезть в петлю не собирается.
День получился какой-то шебутной, не успели родственники закончить свои ритуальные подношения, как наступил черед званых гостей. Из всех пришедших Норманн узнал только двоих. Это Ахмыл, который на самом деле оказался боярином Ивана Калиты, а по жизни удельным князем Трубчевского княжества. Его имя вызвало невольное удивление, так как официально он именовался князь Иван Трубецкой. Другим знакомым визитером был начальник всех мытарей, который летом позволил поставить флот в затон и взял малую мзду. Им оказался посадский боярин Давид Борисович Батецкий. Но вот поток посетителей иссяк. Норманна покормили отдельно от общего застолья, затем повели показывать подарки. Первым делом подвели к трем великолепным скакунам в изящной серебряной сбруе. Шитые серебром голубые шелковые попоны и изукрашенные серебряными заклепками седла не могли не вызвать восхищения.
– Кто же мне подарил такое великолепие? – любуясь мастерской работой, спросил Норманн.
– Вороного подарили родственники, гнедой куплен в складчину посадскими боярами, а белая кобылка подарена всем миром от купечества.
– А почему на всех рысаках одинаковые попоны?
– Как одинаковые? – искренне удивился ключник, он же отдаленный родственник. – Ты внимательней посмотри на шитье!
– С шитьем понятно, здесь всякие гуси-лебеди, там голубки и цветочки, а кобылку накрыли попоной с мечами и стрелами.
– Сам разницу видишь, а спрашиваешь.
– Я о цвете попон говорю.
– Э, боярин, тебе до красной попоны еще расти и расти.
– Могли бы зеленой покрыть или еще какой цвет подобрать, – не сдавался Норманн.
– Ты что? Окстись! Людей не смеши! Тебе положен голубой цвет, и не вздумай накрыть своих коней другими попонами.
– Даже на своих владениях?
– Там ты сам себе хозяин, вон люди сказывают, что приехал в город на крестьянских дровнях.
– Что в этом плохого?
– Никакого воспитания! Эх ты, безотцовщина! По тебе обо всем роде судят!
– По-твоему, я всегда должен ходить в шелках и золоте?
– А как же иначе? Вон летом приехал, дорогим оружием похвастал, по торгу в шелках ходил. Каждому видно, что человек с достатком.
– Ну да! А чего ко мне драться полезли?
– Вспомни, как был одет! Кожаные штаны, исподняя рубаха да колет заморский. Срамота! Ты князь! И одеваться должен как князь!
– Я неправильный князь, ремесла знаю. По-твоему, мне и кузнечным молотом в шелках махать?
– Сразу видно, что ты в диких землях вырос. На подворье можешь ходить хоть в исподнем, здесь все свои. А за ворота ни-ни, отца твоего засмеют!
– Да какое это подворье! – Норманн критически осмотрел жилой квартал с просторным двором.
– Самое что ни есть настоящее. Мы, Вянгинские, с основания Новгорода здесь живем!
– В тех домах тоже? – Норманн указал на обычные трехэтажные кирпичные здания.
– А как же! Все здесь! За ворота выводим только замужних матерей.
На языке так и вертелся вопрос о численности семейства, но Норманн сдержался, опасаясь получасового объяснения, кто есть кто и степень родства.
– Больше подарков нет? – Он решил уйти от темы родственных отношений.
– Как же! Есть! Пошли в ружейную.
Норманн радостно встрепенулся, наконец-то он увидит древние ружья! Увы, это оказался обычный арсенал, где хранилось оружие и доспехи всего рода Вянгинских. Зато подарки порадовали, он получил два полных доспеха. Ахмыл преподнес от имени Ивана Калиты железный шлем с козырьком; бояре – «золотые пояса» большого вече, одарили настоящим панцирем; кузнечная слобода сложилась на поножи и наручи. И все это с набивкой узора медной нитью, получилось по-настоящему красиво. Зато второй доспех поразил своей необычностью.
– Ну-ка примерь вот это! – Ключник протянул с виду обычный зипун.
Норманн критически осмотрел некое подобие пальто, но послушно его надел. Тяжеловато, однако носить можно.
– Что-то не похож этот зипун на боярскую одежду.
– Какой зипун!!! Ополоумел!!! Это куяк!!!
– Да? Я вообще-то не разбираюсь, что и как называют.
– Корабельщики тебе в складчину подарили. Ты не смотри, что с виду неказист и без шитья. Первая одежка для морских походов.
– И в чем его достоинство?
