Вскоре нашли переполненную шустрыми головастиками лужицу и начали приводить себя в порядок. Путь из Казани в Сарай-Берке занял всего два дня. Причем после отхода из Лаишевского торга, норвежцы по полной отвели свою азартную душу. Они не пропустили ни одного стойбища, заглядывали в устье каждой речушки, устраивали охоту даже на одиноких пастухов. В результате вытребованные в Малом Китеже расшивы быстро заполнились рабами и не только. За две ночи мурманы умудрились ограбить три каравана, которые безмятежно отдыхали на правом берегу Волги. Норманн хотел было их за это отругать, но сделанного не вернуть, да и пленники с добычей оказались генуэзцами.
– Варуч, откуда здесь торговцы, да еще из Генуи? – поинтересовался Норманн.
– Вероятнее всего, из Сарай-Берке идут.
– Странно как-то, не проще ли напрямую через Итиль, а там два перехода – и Дон.
– Какой Дон! Там берег обрывистый! Переходят через Дубовский брод, обходят Змеиные горы – и вот она Иловля, где стоят их галеры.
– Что еще за Змеиные горы? – По спине Норманна пробежал холодок, он точно знал, что у Волги нет гор.
– Скажешь тоже! Или ты Жигулевские горы не разглядел?
– Да какие это горы! – облегченно вздохнул Норманн. На душе сразу стало легче. Ему не хотелось оказаться в каком-то параллельном мире.
– Какие-никакие, а горы. Старики говорят, что умаешься бесконечно вверх-вниз колдыбать, да еще по склизкой глине.
– А как бревна из Лаишевского торга везут?
– Да так же! Плот сгоняют к Камышинскому броду, а там до Иловли рукой подать.
Взятые у генуэзцев трофеи вызвали у воинов бурю восторга. Шелка на любой вкус – и толстые и тонкие. А фарфор! Батюшки! Чаши и пиалы, вазы и чайнички, забавные статуэтки с импозантными подсвечниками. Знатная и дорогая добыча, даже без учета шкатулок с розоватым жемчугом, аккуратных стопочек перламутра и дюжины ящиков чая. Сбор трофеев не обошелся без казуса. Норвежцы не сумели справиться с верблюдами, которые оказались весьма злобными и кусачими.
– Зря ты верблюдов отпустил! На обратном пути мы бы их в драккары запрягли, – стараясь сохранить серьезный вид, сказал Норманн покусанному воину.
– Да ну их! Лошадь может укусить или лягнуть задними ногами, а эти и кусаются, и брыкаются, и передними лапами бьют!
– Где ты видел лапы? У верблюдов обычные ноги.
– Ну да, обычные! Ты бы вблизи на них посмотрел! Белый медведь от зависти сдохнет!
Верблюжачьи лапы Норманна не интересовали, зато трофейные ярлыки он осмотрел и очень тщательно. Вывод не мог не порадовать: он не нашел каких-либо отличий от тех, что ему показали на Булгарском караванном торгу. Те же простенькие кусочки толстой, как подошва сапога, кожи с выжженным клеймом в виде всадника. По всей видимости, монголы использовали принцип тавро без каких либо дополнительных указаний на конкретного владельца. У генуэзских купцов, как и у волжских корабельщиков, ярлыки висели на шее. Вероятно, это требование местных властей. Разница заключалась лишь в том, что у первых на толстых золотых цепочках, а у вторых на кожаном ремешке.
Без приключений дойти до Сарай-Берке не удалось. У Дубовского брода их поджидал патрульный разъезд. Примкнувшие к каравану рязанские и московские попутчики начали нервничать и с тревогой поглядывали на Норманна. Зато норвежцы без малейшего сомнения повернули к берегу выше и ниже брода. Дальнейшие действия застали монгольский отряд врасплох. Они давно привыкли к покорности купцов, а тут их стремительно атаковали. Запоздало спохватившись, когда мурманы набросились с двух сторон, степняки попытались было организовать отпор. Какой там! Норманн, не скрывая восхищения, следил за стычкой разрозненных пеших и конных воинов. Одни норвежцы, прикрывшись щитом, с разбега били лошадь плечом, та копыта вверх, а всадник получал обухом по затылку. Другие поступали более извращенно – при приближении всадника резко взмахивали плащом перед лошадиной мордой. Та от неожиданности на дыбы или в сторону, но конечный результат один – наездник получал удар обухом в спину.
– Ты посмотри, Варуч, мурманы на раз сотню рабов взяли!
– Ну, допустим, не сотню, поменьше будет. Да и своих потеряли, вон, видишь, на плащах в драккары заносят.
– Кликни немцев, пусть помощь раненым окажут.
– Уже спешат, все три доминиканца наперегонки к мурманам мчатся.
Место для продолжительной стоянки в плавнях выбирал лично Шушун. Сначала долго промерял глубины, затем осматривал смежные протоки и, наконец, нашел в плавнях заросший ивами остров.
– Здесь для всех места хватит. Костры можно жечь, кроны деревьев рассеют дым, дров более чем достаточно.
– Откуда они здесь? – Норманн пнул ногой отполированное водой и песком бревно.
– В половодье из верховых рек выносит, иногда лед срывает целые плоты.
– А куда плотогоны смотрят?
– Проку-то, смотри не смотри, а против такой силы не попрешь. Случается дома с сараями плывут по реке.
