Антон чуть не забросил Лицей (что никак не сказалось на его сентябрьских оценках), трудясь на выборах. Он взял на себя заодно и обязанность учета труда своих одноклассников, рекрутированных Юлей на агитационную работу — это принесло еще одну ставку, хотя и дополнительные заморочки. Его толстый блокнот превратился в гибрид гроссбуха с художественным альбомом.
Со своей непредставимо-огромной премии, Антон, помня Танин совет, пошел в бутик «Венеция» и купил шикарный черный костюм, выглядевший очень элегантно, разве размер чуть больше необходимого. В этом костюме, он выглядел столь сногсшибательно-элегантно, что Елкова и Капитан, в разное время, не сговариваясь, обозвали его маленьким лордом.
— Эй, лорд, — сказал Тараскин. — Я в центр еду, тебя завезти куда-нибудь?
— В «Бастилию», если можно.
— Чего? — удивленно спросил, присутствовавший в штабе Игорь Вилорович.
— Вы такой добропорядочный работник, — рассмеялся Капитан, — что не знаете все злачные заведения родного города. «Бастилия» — как принято говорить у молодняка, прогрессивный клуб, в подвале старых казарм.
— Пошел в разгул мальчик, — усмехнулся Куклинс.
— Нет. Там ребята собираются, я должен с ними рассчитаться за работу, — смущенно сказал Антон.
Перед дебатами Савушкин заглянул в Пансионат — забрать Егорыча и попрощаться с остальными. Он чем-то напоминал нервного студента, перед экзаменом: то и дело заглядывал то в папку, то в блокнот. Между тем, экзамен или генеральная репетиция уже состоялись — утром.
— Иван Дмитриевич, — сказала Елкова, — мы все тебя будем ругать. Последними словами. Или как ты меня ругаешь, что на встречу мало народу пришло.
— Спасибо, — ответил Савушкин, опять заглядывая в папку.
— Ваня, спокойно, — Егорыч излучал такое спокойствие, хоть делись. — Все будет в порядке. Ты все запомнил, ты ему сразу врежешь между рогов, а потом за рога и будешь валять, как хочешь.
— Он тоже готов чего-то валять, — задумчиво молвил Савушкин. — На час перенесли дебаты, а кроме того, мне только сообщили, он уже в студии, а этот главный «Перун» — Шурыгин и его новый пиараст, с ним не приехали. Они последние дни втроем таскаются, еще с этим новым технологом. Сейчас же эта парочка куда-то подевалась.
— Все в порядке. Сколько их — какая разница. Ты сильнее, ты умнее, а главное — ты все знаешь. Если бы ты был его слабее, то сейчас бы его по всем замерам, кроме Слободы, не обгонял бы.
— Поэтому и тревожно. Весь город смотреть будет. А если что случится?
— Ты броник надел?
— Чего?
— На случай, если он в тебя начнет стрелять? Шутка. Других сюрпризов для тебя быть не может.
— Ладно, успокоил.
Савушкин махнул рукой, вышел из здания. Его машина взревела, и рев пропал почти тотчас же. Это был серьезный знак: хозяин Фирмы приказывал шоферу гнать что есть сил только лишь в том случае, если серьезно волновался.
В этот вечер Юля, принцесса со вздернутым носиком, в очередной раз обманула охранника и сбежала в «Бастилию». Клуб, открытый лишь год назад, считался одним из самых приличных в городе: стильно, не очень дорого и без бандитов. «Катки» пару раз наезжали на ди-джея, требуя сменить репертуар, однако ничего не добившись, оставили клуб в покое, ограничившись стандартной данью; кабаков, чтобы провести вечер в привычной для них стилистике, в Ирхайске хватало.
Как правило, к полуночи «Бастилия» заполнялась так, что свободного столика уже не найти, если не заказать. На этот раз проблемы не было: Юлины одноклассники пришли к восьми вечера, в почти пустой зал, после очередного агитационного обхода. Они решили тут и остаться, до начала музыкальной программы в одиннадцать.
Это был самый хороший день недели: день зарплаты. Поэтому, Антона, появившегося почти одновременно с Юлей, встретили почти с таким же энтузиазмом.
— Давай поэт-бухгалтер, отворяй переносной сейф, — весело заявил Серега Брусницын. Антон достал свой блокнот, наличку, пробормотав, что поэтом-бухгалтером обзывали покойного Бродского.
Когда расчеты уже почти завершились, подошел официант. Начали обмывать получку: кто брал какую-нибудь банальность, вроде джин-тоника, кто — местный изысканный коктейль «последний каприз королевы», Паша Аржанин, чтобы грубо польстить Юле, приказал принести продукцию пивоварни ее отца: пиво «Дружинное», действительно, неплохое пиво. Антон взял «Айришь-кофе», заявив, что надо же попробовать такое, хоть раз в жизни.
Юля с любопытством глядела на Антона, сама с собой заключая пари: когда он расстанется с компанией? В принципе, какой смысл оставаться на ночь в музыкальном клубе парню, который не танцует.
Хотя нет, однажды Антон танцевал. Год назад, когда она, обидевшись на друзей, отомстила всем, сама пригласив на танец одноклассника, который об этом и не мечтал. А он, в общем-то неплохо перебирал ногами и говорил о чем-то неожиданно интересном, не о литературе точно. Она даже пригласила его на день рождения.
