— Нет. Прослушать его штаб, так, чтобы узнать о чем он собирается со мной говорить на дебатах. Я уже думал попросить охрану, чтобы послушала, но Котелков с меня взял слово: никаких акций без его ведома.
— И правильно сделал. Ваня, ты вспомни, чем Уотергейт кончился. А главное, лично я представляю, о чем он будет с тобой говорить. Я проанализировал его три последние выступления, а также большое интервью. Магистральная линия выражена ясна, а учитывая некоторую доминантную девиантность его характера, с этой линии он не сойдет.
— Что за линия?
— Прежде всего, на рожон он не попрет. Сейчас в суде три наших заявления, все насчет «мошенника» и «барыги», поэтому он будет фильтровать базар. В начале, по крайней мере. Может, вообще обойдется без оскорблений. А напирать он будет на твою молодость и твою некомпетентность, вытекающую из этого. Похлопает тебя по плечу, ну не физически, за это можно и в морду, а на словах: да, уважаю тебя, Ванюша, производственник ты неплохой, приносишь городу пользу, но чтобы управлять целым городом опыта у тебя еще нет. Когда страной правили кто постарше, так были застойные или, верней сказать, застольные времена, жил народ неплохо, а потом пришли реформаторы в коротких штанишках, отодвинули стариков и все развалили. Нельзя нам в Ирхайске допустить повторение эксперимента, который стране так дорого обошелся. Ты еще подрасти, наберись опыта, тогда тебе можно будет доверить город на триста тысяч жителей.
— Егорыч, я просто заслушался. Ты не шутишь? Может вы и вправду, своими силами его подслушали?
— Нет. Это я попытался следовать его логике. С этой линии тебе его не сбить, поэтому, придется применить лобовой удар. Он тебе будет колоть глаза твой некомпетентностью, а ты его некомпетентностью прикончишь на месте. Причем, начнешь разговор так, чтобы его ошеломить и просто тащить за рога. Вот тебе папка с необходимыми материалами, придется этой ночью пожертвовать. Почитай также между встречами. Еще это обсудим.
— Почитаю.
— Читай внимательно, если покажется информации мало, звони, даже не мне, а Анатолию Уздечкину, он для тебя этот бэкграунд составлял. Для кампании эти дебаты будут ключевым событием — мы уже десять тысяч листовок подготовили с анонсом вашей поединка. За два дня их расклеят.
— Еще одна морока! Чего он с этими дебатами затеял?
За прошедшую неделю Батька чуть осунулся, зато опухлость на лице немножко отошла: Шурыгин удерживал его от водки целую неделю. Кроме этого, с Батькой произошла серьезная и полезная перемена: он перестал срываться по первому капризу, зато стал слушать собеседников. Он даже ограничился сердитым ворчанием, когда Леваневский буквально на пальцах разложил ему все ошибки, сделанные во время дебатов с Валенсой.
— А завтра ошибиться нельзя тем более. Противник анонсирует дебаты направо и налево; «Наше радио» четыре раза в час говорит о «поединке века».
— Кто эту хрень слушает? — буркнул Батька.
— Кто слушает не знаю, но я среди своих бойцов провел фокус-группу, — (термин позаимствованный у Леваневского) сказал Шурыгин. — Половина чего-то слышала о дебатах, хотя их никто не информировал. Слухи пошли.
— Они хотят собрать у телевизора весь электорат, ради какого-то шоу, — задумчиво сказал Леваневский. Если Батька и Шурыгин сидели в креслах, то Леваневский ходил по кабинету, как молодой революционный маршал по штабу. От него за три метра разило пряными духами и мятной жевачкой. — То ли он подготовил какой-то мощный компромат, то ли готовит акцию, не исключено, прямо в студии. Вряд ли будет обливать минералкой, хотя…
— Да я его прямо там и порву, вот и будет шоу!
— Не советую, — резко сказал Шурыгин. — Я кое-какие справочки навел, так вот, он в институте занимался тяжелой атлетикой без дураков. Так что, Юрий Петрович, не надо нам второго акта Мерлизонского балета. Некрасивый будет балет…
— А что, если нам, как сказал бы великий стратег Конфуций, поставить свои паруса под вражеский ветер. Они собирают толпу, пусть они и получат шоу. Но не в студии, за пределами. Представьте, этак в разгар дебатов, этот гусь перечисляет ваши старые грешки, а вы его прерываете и говорить: час назад взорван наш штаб. Или, еще лучше, возле нашего штаба задержана машина со взрывчаткой, из гаража фирмы Савушкина.
Наступило молчание.
— Сильный ход, — неожиданно сказал Батька. — Только смотри, не промахнись, как с той бабкой.
— С бабкой, по правде говоря, промахнулся не я. Я свой квадрат выдержал до конца, это ваши люди сплоховали. На этот раз, все поведу сам, до финальной точки.
Подумав, Леваневский продолжил.
— Конечно, насчет взрывчатки я пошутил. Это уже совсем нехорошие статьи пошли, как бы самим не попасть в тюрягу. Надо чего-нибудь полегче, но столь же громкое и звонкое. Маленький пожар, битые стекла… Подумаю. Николай Борисович, — к Шурыгину, — подготовьте пока что две группы: ребят для самой акции, и группу «Перуна» для силового прикрытия. А может и не прикрытия. Подумаю.
