Окружающий мир исчез. Сузился до гипнотических серых глаз, прожигающих меня сейчас насквозь. Как будто внезапно появились лангольеры и лишили весь мир прошлого и настоящего, оставив только будущее, в которое надо еще как-то попасть. Эти твари сожрали воздух, лишив возможности нормально дышать, они жрали землю, создавая невесомость, и я, пока еще была такая возможность, но уже совершенно плохо управляя своим телом, сделал неуверенный шаг вперед, потом еще один.
Серые глаза приблизились – это майор одним тягуче-медленным движением стек с лавки и оказался передо мной.
Я моргнул, не выдержав напряжения, а комбат уже со всей силы вжимает меня в стену в прихожей. Слабая мысль на задворках сознания про мгновенную телепортацию не получила развития, потому что мозг затопил чистый незамутненный восторг: он здесь! Жесткие губы терзали мой рот, требовательный язык выласкивал небо и сплетался с моим – он здесь, пело сердце.
Чертовы джинсы давили неимоверно на то место, куда устремилась вся кровь, отхлынув и от мозга и от легких. Его стояк тоже не добавлял ни спокойствия, ни облегчения – майор прижимался и буквально впечатывался в меня всем телом. Воздуха категорически не хватало, состояние невесомости нарушало координацию, поэтому все, что я мог – это висеть на комбате и жалобно стонать, считая звезды перед глазами.
Следующий осознанный мной момент: я лежу на своем диване, уже без одежды, вцепившись руками и ногами в обнаженное тело майора, который зачем-то оторвался от моих губ и настойчиво что-то говорит. Сосредотачиваюсь чудовищным усилием воли – нахрена в койке диспуты устраивать?
- Костик, где смазка? – он слегка потряс меня за плечо.
- Какая смазка? – я пытался вникнуть в слова сквозь шум в ушах. – А! Нету, только крем в ванной.
Куда?! Майор попытался вырваться из моих объятий, но безуспешно. Я вцепился в него как клещ, как утопающий за соломинку. Не пущу!
- Костя, я не железный, - простонал он мне в шею, сдаваясь и тихо смеясь.
Снова поцелуй. Сладкий. Сладкий.
- Не плачь, ну что ты, - шепот и нежные губы касаются щеки.
Кто плачет? Я? Какая глупость! Мужчины не плачут. «Девочка моя», - хриплый шепот то ли наяву, то ли из подсознания.
- Повернись, - он пытается перевернуть меня на живот.
Не-ет!
- Хорошо, хорошо, не буду, - тихий смех над ухом звучит самой лучшей музыкой, только чего веселиться-то?
Он сплевывает на ладонь и тянется вниз, размазывая слюну по стратегически важному месту.
- Да-а-а, - выдыхаю-выстанываю я, когда указательный палец раздвигает колечко сфинктера. – Да-а! – ору я, когда он совсем не нежно, а судорожно и нетерпеливо входит в меня. – Да-а!
Он еще пытается щадить меня, сдерживаться, но не это нужно сейчас, совсем не это! Я истосковался, я почти не жил без него, зачем мне нужна твоя чертова осторожность?! Подаюсь навстречу, подкидывая бедра вверх, вынуждая сорваться, потерять контроль.
- Да-а! – почти вою я, даже слыша это вопль со стороны, или это ты вторишь мне?
- А-а-а, - кричит он на одной ноте, а я чувствую пульсацию и горячую влагу внутри себя. Этого достаточно, чтобы сорваться в мощнейший оргазм, от которого настолько хорошо, что даже больно.
Ка-айф!
- Костя, Костенька, отпусти меня, дай я лягу рядом. Тебе же тяжело.
Ага, отпустишь, а потом поминай как звали, и вообще окажется, что это сон.
- Не сон, я приехал. Отпусти, можешь за руку держать, никуда я от тебя не денусь, - продолжал он уговаривать меня как ребенка.
Вот еще! Мне и так неплохо! И тяжесть приятная, и слушать стук сердца – это просто счастье какое-то. Почему я должен себя лишать такого?
- Почему? – произнес я вслух последнее слово.
- Потому что без тебя мне так же хреново, потому что ты нашел эти чертовы документы не вовремя, уехал, и мы не поговорили, потому что я люблю тебя…
И я, хотелось сказать мне, но не успел – на кухне раздался грохот.
- Васька, сука! Урою! – заорал я, и комбат поспешно скатился с меня.
Только вот в вертикальном положении было фигово, голова закружилась, и меня повело.
- Штормит, - хихикнул я.
На кухне опять загремело, пришлось, борясь с собственным телом, напяливать домашние штаны и выскакивать из комнаты на разборки.
- Васька! – мелкий рыжий гад стоял посреди учиненного им бедлама и смотрел на меня такими глазами, что захотелось попятиться, но подошедший следом майор не дал. Я прислонился голой спиной к его обнаженной груди
- Что Васька?! Что?! У меня моральная травма, между прочим! – заорал он в ответ. – Мы со Светкой там, а вы здесь… ты так кричал, что мы испугались, а ты… а вы… там, - у него не хватало слов, он выплевывал их из себя с трудом, злясь, сжимая кулаки и пунцово краснея при этом. – Мы думали, что все плохо, а ты!
Ага, а мне было охрененно хорошо…
- Да, Костик, ты все же очень громкий, - вот надо мне это обязательно на ухо шептать?! А то я не знаю… Теперь.
- Натурал, натурал, - продолжал разоряться Василий, - «меня твоя тощая задница не возбуждает», - передразнивал он меня, - а сам?!
