– Сынок, ты не забыл, что мы завтра тебя ждем? – ее голос служит дополнительным источником раздражения, потому что он такой преувеличенно ласковый и заботливый, что хочется положить в рот ломтик лимона.
– Нет, мама, я все помню. Не волнуйся, – ответил я и быстро добавил: – прости, не могу разговаривать, клиент.
Врать, конечно, нехорошо, но что делать? Вести пустопорожние разговоры тоже не слишком здорово. В любом случае, я никогда не манкирую своими сыновними обязанностями и каждую неделю посещаю отчий дом. Присутствую на обедах и ужинах, терпеливо снося попытки мамы, тетки и сестры познакомить меня с очередной кандидаткой в жены. К счастью, уже давно мною был обнаружен идеальный способ по избавлению от возможных невест: в их присутствии я говорю только о работе, законах и подзаконных актах, честно зарабатывая репутацию зануды и педанта.
Сидеть в пустом офисе смысла не было. Попытался было поработать с бумагами, но накатившая чуть раньше терпкая горечь зависти к чужому счастью не давала сосредоточиться. Оставалось только: идти домой. И уже собрав со стола все документы и убрав частью в сейф, а частью в любимый кожаный портфель и защелкнув блестящие замочки, вдруг подумал, что дома-то как раз будет еще хуже. Мысли уже не удастся держать в узде, настроение, и так изрядно подпорченное, упадет совсем до отрицательных значений, придется доставать из бара бутылку чего-нибудь покрепче, в надежде забыться… А это означает неизбежное субботнее похмелье, скверное самочувствие и внешний вид. И неотвратимые вопросы со стороны родных, их попытки влезть в душу и совершенно нелепые выводы о том, что кому-то пора жениться. Как будто со штампом в паспорте все в жизни как по мановению волшебной палочки становится не просто хорошо, а замечательно и даже превосходно. Или они так намекают на то, что после свадьбы все холостяцкие печали покажутся цветочками по сравнению с ягодками семейной жизни? Так что по зрелом размышлении я решил пойти куда-нибудь развеяться. Может быть, зайти в какой-нибудь ресторанчик в центре, коих там было в изобилии, возможно даже в итальянский и заказать… Да хоть лазанью заказать и вина какого-нибудь домашнего, выдаваемого, конечно, за жемчужину Италии, но на самом деле скорее всего произведенного где-нибудь на широте Сочи. Хотя от этого оно хуже не становилось, как на мой вкус.
Повинуясь какому-то внезапному порыву, решил пойти не короткой дорогой, а по проспекту, огни которого заманчиво мерцали в отдалении.
Возле Театра драмы и комедии имени А.П. Чехова, который сиял огнями, было оживленно, и я невольно посмотрел на афишу: сегодня давали «Горе от ума». Молодой голос возле самого уха заставил вздрогнуть:
– Билетики, лишние билетики не желаете?
Парень в красно-серой куртке и с непокрытой головой держал в руке два желтоватых прямоугольника.
– А один можно? – зачем-то спросил я, наверное, только ради того, чтобы еще раз послушать его голос и внимательнее рассмотреть лицо довольно симпатичного молодого человека.
Он тряхнул коротко стриженной головой, отчего несколько снежинок, сверкнув в огнях рекламы таинственным светом, спланировали на тротуар.
– Понимаете, я с девушкой поссорился, а билеты жалко. Может, два все-таки возьмете? Свою девушку пригласите? – пустился в объяснения он.
– До начала шесть минут, где я сейчас девушку возьму? – резонно возразил я, наблюдая за реакцией: ничего не поделаешь, многолетняя привычка.
– Ну да, – согласился продавец билетов и оглянулся по сторонам, но желающих попасть в театр сегодняшним вечером, кроме меня, не наблюдалось. – Ладно, берите один, пусть второй пропадёт.
– Зачем пропадает? – удивился я, что-то подсказывало, что этим вечером молодой человек пойдет домой и будет бухать в одиночестве, стараясь найти успокоение на дне бутылки. – Пошли, посмотрим спектакль, а напиваться не дело.
Он вздрогнул и опустил голову, видимо моя фраза про «напиваться» попала в цель.
– Отвлечешься немного, в крайнем случае, в антракте можно будет выпить в буфете, – продолжал я уговаривать уже колеблющегося парня.
– Ладно, – наконец решился он.
В зал мы вошли уже после третьего звонка и при открытом занавесе, хорошо хоть места были возле прохода и мы никого не напрягли своим появлением.
Спектакль поразил мое воображение. Оригинальное прочтение классики, конечно, не новость, а как раз даже в духе веяний времени, но потуги режиссера и актеров вызывали, мягко говоря, недоумение. Одетые в белые балахоны герои всем скопом слонялись по сцене, внезапно хватали друг друга за руки, и зал наполнялся звуками невнятного речитатива. Чацкий, маленький лысоватый мужчина с сигарой, пытался перекричать хор и вертелся юлой. Про остальных персонажей ничего сказать не могу: рой «маленьких, но симпатишных» привидений идентификации не поддавался.
Долго мы не выдержали и, сдерживая смех, тихо выскользнули из зрительного зала.
– Господи боже мой! – воскликнул мой товарищ по культурной программе. – Я же теперь уснуть не смогу! Мои нервы…
– Требуют успокоения, – продолжил я, кивая в сторону буфета, где еще пока не толпился народ.
