Когда я в понедельник утром пришел на работу, там меня уже поджидала клиентка. Пожилая женщина с простым, но миловидным лицом и натруженными руками сжимала подрагивающими пальцами объемную черную сумку.
– Станислав Ильич, здравствуйте, – произнесла она, тяжело вставая со стула и одергивая впереди серое шерстяное платье, – мне вас посоветовала подруга, вы ей очень помогли.
Вежливо поздоровавшись в ответ, прошел в кабинет, мысленно попрощавшись с возможностью выпить чашечку кофе, которая уже стала традиционным началом рабочего дня.
Раздеваться и убирать в шкаф пальто пришлось уже в присутствии новой клиентки. Надеюсь, что подруга объяснила ей про стоимость услуг, а то будет кому-то огорчение.
– Присаживайтесь, – махнул я в строну стула для посетителей, сам устраиваясь за рабочим столом, – слушаю вас.
– Мой сын, не виноват, – женщина опустилась на предложенное место, – поймите, он не мог этого сделать! Я знаю своего ребенка!
– Простите, представьтесь, пожалуйста, – сколько таких матерей за несколько лет практики пришлось увидеть! Каждая была уверена в невиновности своего чада, которое не могло, ну просто никак не могло украсть, избить, а то и хлеще того – убить. Для каждой матери своя кровиночка самая лучшая, самая добрая, и никакая сила на свете не заставит этих женщин снять розовые очки. Да, многим удалось помочь, заменить реальный срок условным или найти смягчающие обстоятельства, да, люди благодарны… И да, адвокат не имеет права сомневаться в невиновности своих клиентов, но были и случаи, когда я не мог заниматься делами клиентов, передавая более опытным или просто более циничным коллегам и после этого старался больше браться за что-то, связанное с жилищными проблемами, например.
– Савина, Савина Мария Петровна, – поспешно ответила посетительница.
– Мария Петровна, давайте все же начнем с начала. В чем обвиняют вашего сына?
– В изнасиловании, – женщина упрямо вскинула подбородок, – но он этого не делал!
Конечно, все как всегда. Тяжкий вздох удается сдержать только усилием воли, а Мария Петровна уже рассказывает, какой ее мальчик хороший, как в детстве приносил домой котят и щенят…
– Понимаете, я как любая мать люблю своего сына, и вы вправе мне не верить, но я на самом деле знаю моего мальчика: он не мог, не делал этого. Эта сучка его оговорила. Они расстались, не знаю, что у них там произошло, но Лариса была очень зла и обижена. Возможно, они поругались, и серьезно, но зачем, скажите мне, зачем насиловать девушку, с которой встречаешься год?
– Итак, ваш сын обвиняется в изнасиловании своей подруги? Когда это произошло?
– Вчера, я так полагаю. Я была в гостях у сестры, дома никого не было. Наверное, она пришла к нему, и они стали выяснять отношения, а потом она пошла в милицию и написала заявление. Но это наговор! – последние слова Мария Петровна почти выкрикнула.
– Сейчас сын где?
– Его арестовали.
– Задержали, – автоматически поправил я, соображая что нужно делать в первую очередь. Лучше всего было бы сплавить это дельце Александру Михайловичу, только вот у того как назло полный завал, да и у остальных не лучше.
– Вы ведь поможете, да? – в глазах женщины плещется столько надежды и веры в мое всесилие, что на секунду я ощутил себя чуть не всемогущим. Воистину, нет такого чудовища, за которое бы не болело материнское сердце.
– Сделаю все, что смогу, – обещаю я ей, потому что отказать или отправить к другому адвокату вдруг становится совершенно невозможно.
Не люблю, как же я не люблю такого рода дела! И не объяснишь же всем этим любящим родственникам, что у адвокатов есть специализация. У меня, например, конек гражданское право с уклоном в жилищные споры, незаконную приватизацию и прочее в таком же роде. Стоило лишь раз пойти на поводу у любимой мамы, когда в очень нехорошую ситуацию попал сын ее подруги, чуть не схлопотавший срок за грабеж и только моими усилиями оставшийся на свободе – все, пиши пропало! Сарафанное радио разнесло слухи о моих талантах, и в контору стали с завидной регулярностью являться такие вот Марии Петровны, прося кто за детей, кто за мужей… Злиться было бесполезно, приходилось откладывать очередное оформление правоустанавливающих документов на дом Настасьи Ивановны и становиться адвокатом по уголовным делам, представляя в суде интересы внука Евдокии Гавриловны. Оно, конечно, в общем и целом приносило массу неудобств, глухого раздражения, однако были и неплохие дивиденды в виде гонораров, благодарностей и новых клиентов.
Я откинулся на спинку кресла. Мария Петровна ушла, немного воспрянув духом, а на столе лежали заметки по новому делу. Пусть и не лежала у меня к нему душа, но взялся я за него только по одной причине – жалко было мать этого мерзавца. Я бы таких сажал, а на зоне знают, что с такими делать, но… В общем, мысли ходили по кругу, не давая возможности обмозговать ситуацию хоть сколько-нибудь здраво.
Остро хотелось кофе и, если бы я курил, наверное, и закурить. Пришлось просить секретаршу сварить эспрессо, он всегда на меня хорошо действовал, в любых ситуациях и количествах.
