Право на жизнь полностью

«…Тьма, Ардинаэль… Изнача… кгрх-ха… он ее боится… Пустошь… перед ней бессилен, выжил чудом… только Тьма победит, кгрх-х… у Вас есть, но мало владеть… надо стать…»

Стать ею.

Вот что хотел сказать Воракис. Отрешиться от всех светлых чувств, от самой магии Света, что восстанавливается потихоньку. Отречься от того, о чем мечтала. От дружбы, от любви, с головой нырнуть в черное озеро. Позволить Тьме напитать каждую клеточку, поддаться. Ненависти, страху, мести. Взрастить в себе желание убить. Забыть об уроках мэтра Сарттаса. Не просто впустить Тьму в себя — стать ею.

Если решусь — мне не нужна белая магия. Она мешает, уравновешивает, низводит на нет все пагубное влияние черного озера. Если хочу справиться с могущественным магом-убийцей — Свет не нужен. Свет не способен убивать. А я хочу стать убийцей. Не защищаться, не убегать — с корнем вырвать проблему, отомстить. Свет не нужен. Как бы я не мечтала о нем, не радовалась даже самым малым искрам, сейчас мое спасение — Тьма.

Манс поможет. Он проводит Свет в меня, значит, сможет и забрать. Подчистую, до истощения я буду сливать эту магию в него, проводника. Оставляя только коварно обволакивающую Тьму. Я помню ее шепот, помню эту неспособность сопротивляться злости, отчаянию, это вырывающееся черное пламя. Теперь будет так.

Простите, Ронард. Не будет больше сводящих с ума поцелуев, теперь я не могу себе позволить Свет. Это был последний раз. Я запомню его на всю жизнь, если только Тьма не выест память. Но больше — нет. Ни Вы, ни мои друзья не сможете справиться с этим злом, только я сама. И пусть даже такой ценой, но я отстою свое право на жизнь. Даже если не справлюсь…

Но вы останетесь живы.

Искать человека средних лет по паре невнятных признаков в огромной И-Н-Келате — что иголку в стоге сена. Хорошо, пусть маска в пол-лица. А снимет — что под ней, кого искать? Увечных в городе хватает — кому глаз выбьют в драке, а то и нерасторопному кузнецу раскаленная железка в лицо прилетит. Каждого волочь? А если вовсе ничего под ней, а так, забава?

К тому же, если маг; если права Ардина, и магии не считано — то затаиться не проблема. Глаза отвести, иллюзий навесить. Не на живца же тварь ловить… Око Мириты бесполезно, если сам в лицо не знаешь.

Воракиса поднять-то можно, да вот незадача — из небытия в своем уме еще ни одного не возвращали. Некромант над плотью властен, не над разумом. Устроить упырю по новой смерть не сложно, но пустую оболочку раз за разом… так, чувство мести почесать. Допрашивать уж некого.

В то, что убийцу-фанатика не одолеть, Ронард не верил. Ардина перепугана до смерти, это ясно. Пусть и отчаянная до безумия, храбрится — в глазах тоска и страх. Но что с неопытной студентки взять, у самой-то магия два месяца назад проклюнулась. Да, потенциал невиданный, но нет ни опыта, ни понимания магических боев. Что те попытки на тренировках с ним… Да, поддавался! А как иначе взрастить уверенность в себе, желание продолжать, не отступаться? Но в настоящем бою, не игровом — сметут и не заметят. Слишком честно, слишком правильно, открыто ведет себя в учебных схватках. Перенять пару обманных приемов мало для бойца. Нужно быть готовым к большему, чем к хитрым изворотам. Уметь убить, не дрогнуть. А такой судьбы как пожелать ей? Никогда…

Собственные же силы Ронард оценивал без лишней скромности. Кем бы ни был преследователь, как ни сумел взрастить в себе такую силу, а «лучший маг Империи» — не за причастность к императорской семье так назван арн Шентия, не из лести. За дело. А за нее — хоть против самих богов, и те не выстоят…

Механизм вертелся справно, он сам отлаживал работу, до мельчайшей шестеренки. Прошелся по охранным контурам дворца, охрана невидимыми тенями стерегла всех тех, через кого мог дотянуться душегуб.

Вот бы за пазуху, чтобы ни на минуту не оставлять… Не слушая ни возражений, не обращая внимания на косые взгляды. Идите к гроршам с вашими надуманными приличиями! Не будь вчера унвартки, никто бы более не помешал остаться рядом на всю ночь. Нет, не по зову плоти. Сидел бы на полу, как пес, ловя дыхание; только тем спокойный, что может охранять ей сон. Но унвартке можно верить. Тем более, это была последняя ночь порознь. Брать на себя ответственность за жизнь любимой — так со всех сторон. Единственное, молю, не откажи.

«Любимой»… Вот так просто, ясно. Само пришло. Улеглось без спроса, нашло законное местечко во глубине души. И не поспоришь. Сам с собою? Хватит.

Хотел было обратно, туда, кому без боя отдал сердце, — перехватил венценосный брат. Настоял, не слушая возражений, отговорок, силой вволок в свой кабинет. Там же Аландес и пара ближайших советников. Что-то упустил, пока решал свои вопросы?

Император сосредоточен, хмур.

— В чем дело, Нердес?