Право на жизнь полностью

— Шах Джемрен с легкостью отрекся от обвинений в шпионаже. Я решил, что достаточно тянуть, провел ему экскурсию по тюрьмам этим утром. Та сеть, что вскрылась, — он не признает. Играет, шутит. И шутит на грани. В Корсталии, Баджии и Кагбулоре третий день волнения, кто подстрекатели — сам понимаешь. Из самаконской Тьелы, что по юго-западной границе, выдвинулся крупный караван. По нашим донесениям — «приверженцы», они же ассасины, замаскированные под торговцев. Их гостевой флот в порту под наблюдением, но кто там на бортах? В Южном море замечена еще одна флотилия…

— Они не посмеют развязать войну, Дес, ты сам это прекрасно знаешь.

— Я знаю. Провоцируют. Но в год Содружества? Вот это непонятно… Причем, фактически не скрываясь.

— Ждут объявления от нас?

— Возможно. Но к чему-то вынуждают, сомнений нет.

— Пока здесь Лес? Это, по меньшей мере, глупо.

— Вот именно. Джемрен слишком умен, чтобы действовать так грубо. Где-то двойное дно, если не тройное.

— Проигнорируем — допустим слабость. Аландес здесь зачем? — это тихо, больше взглядом, чем словами.

— Пусть учится, — ответил Нердес так же незаметно.

— Что думаешь?

— Они смеются. Ждут действий. Я не вижу другого выхода, чем с хитростью бороться прямотой. Пусть это то, что они ждут, зато раскроют карты, сразу станет видно, к чему ведут.

— Ты хочешь объявить войну?

— Посмотрим. Пока я чую, что-то назревает. Возможно, к вечеру прорвется. Там будем исходить… Что у тебя? Я слышал, вызывали лекарей в крыло гостей. И зачем охрана? Не унвартам, я так понимаю, их людям…

Такой простой вопрос. Да что скрывать, Нердес умен, ему и объяснения ни к чему. Пусть не в тематику проблемы дня, но императора не проведешь.

— Женюсь.

Коротко и ясно. Сам поймет, додумает, что надо. Одной короткой фразой Ронард взял проблему на себя, брату не стоит беспокоиться сейчас о Лесе. Тот кивнул. В другое время шуточек не избежать, но Нердес сейчас серьезен, сдержан. Еще успеется. Сейчас — другое.

Вечером — middag kjære, ужин приближенных. Час истины в присутствии служителей богов. Еще одна традиция, когда объединяется вера. Считается, что высшие силы незримо присутствуют и благословляют любые решения властных смертных. Самый важный вечер в году Содружества. Там и выяснится всё. Ардина — тоже «всё». Не будет лучшего момента.

На отрывистый ответ Аландес реагирует по-своему. Что до него, щенка… Его-то не спросили. Разбрасываться клятвами одно — но у наследника еще ни разу слово не сходилось с делом. Кривится, раздувает ноздри — к гроршам. Щенок и есть.

Наедине с собой побыть не удалось, за дверями дожидались взволнованные Мекса и Анхельм. И бледный вид, и припухшие глаза истолковали по-своему, едва их удержала, чтобы не пустились вслед за Шентией. Но, по крайней мере, не стали заново давить, сочтя, что его светлость уж смог бы убедить не самодурствовать.

— Мекса, ты лучше, знаешь, что мне расскажи… про Пустошь. Ты говорила, унварты помнят, люди — нет. Что там произошло?

— Сортсьель. Дух смерти. Они рождаются в Лесу, там же себе находят жертву. Лес их не выпускает, унварты бдят. Тот выбрался наружу с человеком. С людьми ему нельзя, вы очень слабые. Вы поддаетесь.

— А если вселится, что дальше?

— Разрушения. Большие. Сам не умеет, чужими руками запросто. Это человек разрушил земли, сделал Пустошь.

— А что потом?

— Человек умрел… умер. Вы слабые. Сортсьель исчез.

— А …если не умер? Что, если выжил?

Мекса задумалась.

— Только если сортсьель сам покинул… Тогда лишился рассудка, вероятнее всего. Души-то не осталось.

— А если человек был маг? Сумел удержать свою душу рядом?

— Я тебя не понимаю. Ты спрашиваешь о том, что было только раз. Унварты не знают, кто был тот человек. И что с ним стало.

— Боюсь, я знаю… И он выжил. Преследует меня. Я не уверена наверняка, просто предположение.

Перед Тьмой Изначальной, чем и являлся сортсьель, маг бессилен. Скорее даже, психологически, травмирован душой. Как перед напоминанием о катастрофе, что устроил сам. Об этом мне хотел сказать Воракис? Об этом уязвимом месте? С Тьмой можно справиться — да тем же Светом. Значит, дело не просто в магии — в силе духа. И у всесильного тоже есть страх и слабина. Дело за мной. Смогу стать самой яростью и злостью? Не поддаваясь больше человеческим сомненьям? Предстать той перед ним, что не подвластна больше страхам? Kilde til døden, «несущей смерть»? Не знаю…

Но буду пробовать. Моя жизнь, мне себя спасать.

— Сегодня важный ужин, Дин. Предписано быть всем из «ближнего» круга. Ты как, в силах? Мекса, вот, кстати, объясни, мы за каким там крыжтом?.. У тебя братья есть, а мы там так, ни с какого бока…

— Так захотел астарх. Отцу виднее.

— Ну и ладно… Просто все какие-то нервные, словно не ужин будет, а Судный день.

— Так и есть, — Мекса невозмутима, как всегда, оттого страшнее ее слова.