Непривычно видеть Шентию в белом. Еще ярче оттого выделяются пронзительные темно-серые глаза на лице. Смотрю в них и вдруг проносится перед глазами непристойный сон. Предательское тело среагировало быстрее мысли, подалось вперед, пальцы судорожно сжали подставленное плечо и чужую ладонь, вспоминая, как делали это ночью. Осознав свой непроизвольный порыв, вспыхнула, залилась румянцем.
— Простите… оступилась…
И это тоже зря. «Неуклюжую» партнершу лишь перехватили покрепче, ловко увернули от нового претендента после сигнала.
— Смена партнера, — взмолилась без особой надежды. Шентия лишь отрицательно качает головой, сдерживая весело ползущий вверх уголок рта.
Но и музыка уже подходит к концу, наконец пары останавливаются, мужчины кланяются, заведя руку за спину, дамы чуть приседают. С изящными приседаниями у меня плохо, зато отлично получается обманка-изворот с последующим бегством в лучших традициях Эвины Вэй, кафедра боевой защиты.
Среди сливающейся одежды не могу высмотреть Анхельма, но тот вскоре сам меня находит.
— Хельме, прошу тебя, валим отсюда!
Какая-то чопорная дама округляет глаза и хватается за сердце, заслышав жаргонный лексикон, недостойный ее, несомненно, уважаемых ушей.
Нет, ну до чего же глупая идея этот белый бал! Самое то, конечно, в ослепительно белых нарядах красться по закоулкам дворца. Хотя, умей мы левитировать, может за парочку привидений и сошли бы. Особенно с необычным животным на руках. У Греттена за последние пару дней на макушке проклюнулся небольшой костяной шип, а вот редкие ласки с его стороны оставались прежними — боднуть хорошенечко хозяйку башкой. Мало мне было дырочек от когтей на одежде, теперь еще синяки добавились.
— Ну, собственно, вот, — мы остановились перед массивными дверьми в отдаленной части замка. —
Анхельм вместе с заклинанием выпустил синюю волну магии. Двери не шелохнулись.
— Не, погоди, так грубо только на обычных замках работает. На магических поделикатнее надо, не прямым приказом, а завуалировано. Помнишь, Мекса объясняла, как Праязык работает? Ну-ка…
—
Ни Тьма, ни Свет, наложенные на слова, не сработали. Попробовала без заклинаний — и сырым черным пламенем, и скимитаром. Велела тени-двойнику просочиться под дверью — тоже бесполезно. И с чего мы взяли, что двое первокурсников так запросто справятся с работой имперских магов?
Манс презрительно смотрел на наши потуги, сидя под дверью.
— Гхр-ретч, — пробурчал он, когда мы наконец исчерпали все варианты.
Толкнул лапой створку и беспрепятственно вошел в архив. Мы с Хельме обалдело переглянулись.
— Да как он так?.. Я же явственно защиту вижу!
— И я вижу. Но он проводник, Хельме, у него своя магия. Вспомнил наконец об этом.
Манс обернулся — долго вас ждать-то? Пошли за ним.
Стеллажи под потолок, по четыре метра в высоту. Стройными рядами уходят далеко вглубь помещения. Сухо и довольно прохладно. Окон здесь нет, зато магических светильников предостаточно.
— Что ищем, Дин?
— Пятьдесят третий. Сот-Кангама, Нит-Истр, Ровель. Хроники, метрики, донесения — все тащи сюда на стол. Не знаю, по какому оно тут принципу хранится…
— Ага, понял. Это год, когда ты в приют попала? А Сот-Кангама и Ровель тогда причем?
— Да так, тоже кое-что проверить надо…
Я пока разместила на столе копирку, чистые листы, налила чернил из припасенного пузырька. Балахон накинула на плечи, прохладно тут. А Хельме уже тащил стопку толстенных амбарных книг. Все перечисленные вампиром даты, названия и имена я не запомнила, только первые. Вот, донесения из Сот-Кангамы. Мельком глянула на принцип изложения — сухие факты короткими строчками, разбитые по дням. Это хорошо, что не пространные сплошные тексты летописцев. Те любят, чтобы поэпичнее, да еще своим мнением обязательно с читателем поделятся. А в хрониках все четко:
6-е марта: окончено строительство храма Хороса Храброго. Денег из казны потрачено 18.396 эйрат, да еще 3.780 эйрат сверх того пожертвовано горожанами. Обещанный шпиль построен не был, начато разбирательство о растрате. Южную окраину засыпало снегом, да так, что люди из домов не могли выйти.
7-е марта: У городского магистрата взбесилась лошадь, подавила народ, умерших нет. Торговая палата заключила с Його соглашение о поставках альтанского мрамора.
8-е марта: кухарки и прачки центрального округа собрались у майората, требуя повышения оплат и двух выходных дней в месяц…
Перелистала пыльные страницы до мая, та же Сот-Кангама. Подготовка к посевной, новый налог на торговлю, чья-то служанка разродилась тройней… вот, несчастный случай: магистратский стряпчий Ольдис Даран по пьяному делу утоп в Эльбе. Эту фамилию называл Воракис. Снова Даран, неведомая болезнь… и еще: от старости, подавился, пропал без вести… Ближайшая неделя — некролог, а не хроника.
С бьющимся сердцем приложила артефакт поверх разворота. Чернила послушно выплеснулись на чистый лист, складываясь в буквы и слова.
…посажены вымороженные семена пшеницы, следствием — неурожай…
…казна разворована, майорат ищет деньги…
