— О-оо, — затрепетал мужчина. — Ручной крыжт! Теперь понятно… Бедняжки, как же вас угораздило… Ну здесь-то да, никого и не бывает… Ладно уж, бегите. Нет, ну это надо же… южанин и нелюдь лесная…
Ффух, вроде пронесло.
— Господин Эстергом, что у вас здесь за шум и почему двери нараспашку?
А вот этот голос мне слишком знаком… Нет, нет! Пожалуйста, только не Вы, не сейчас! Уходите! Вроде только все обошлось… Тяну Анхельма за ближайший стеллаж, но уже замечаю в дверях фигуру в белоснежном праздничном мундире, успеваю лишь спрятаться за спину друга.
— Эррано? — неприятно удивлен арн Шентия. — Вы-то здесь за каким гроршем? Это государственный особо охраняемый архив…
— Ой, ваша светлость, тут такое дело, — встревает смотритель. — Вы уж не гневайтесь… молодые, кровь кипит, им простительно…
Шентия, видимо, ожидает объяснений, так что господин Эстергом, смущенно хихикая, продолжает:
— Ну целовались голубки, другого места не нашлось… Вы, помнится, тоже по самым неожиданным углам зажимались в юности, кхе-кхе… дело-то молодое, горячее… А тут еще страсть такая неземная… Иноземку, бедняга, полюбил, прячутся вот от своих. Нам ли осуждать, кхе-кхе…
Хельме молчит, не шевелится.
— Иноземку, значит? — насмешливо. — Быстро Вы, Эррано, коней меняете. Ну же, позвольте взглянуть на вашу даму сердца.
Гроршев капюшон натянут чуть не до подбородка. На платочки порву, если и сейчас не работаешь! Шаги в нашу сторону, ткань с лица бесцеремонно сдергивают — не сработал, тряпка половая.
Шентия меняется в лице, оценивая растрепанные волосы, измятое платье. Наконец лицо застывает бесстрастной маской.
— Эстергом. Пусть здесь хоть грорши хороводы водят, по факту — несанкционированное проникновение. Эррано под стражу до расследования. С арнаи Рен, учитывая ее статус, будет разбираться император. Пока — свободна. Охрана, увести.
— Как арнаи? — бормочет в изумлении смотритель, а Анхельма уже уводят невесть откуда возникшие мордовороты, а сам арн Шентия, резко крутанувшись на каблуках, стремительно уходит прочь.
— Стойте! Да стойте же!..
Не поспеваю вслед за быстрым шагом его светлости, путаюсь в длинной колышущейся юбке. Тот идет без оглядки, будто не слышит, резким взмахом руки вспарывает пространство перед собой. Подобрав подол, перехожу на бег — ну уж нет, я этого так не оставлю! Протискиваюсь в последнюю секунду в зеркальный портал, не сбавляя скорости, пока не схлопнулся. И уже в чьей-то незнакомой спальне впечатываюсь в спину беглеца.
Тому и оборачиваться не нужно, чтобы узнать незваного гостя. Кипит скрытой яростью, чеканит слова.
— Ардина, возвращайся к себе. На сегодня достаточно вторжений.
А я не гордая, обойду, не желаю со спиной разговаривать!
— Отпустите Хельме! Он ни в чем не виноват, я сама его туда притащила! Он тут ни причем!
— Вот как, — кривится в язвительной усмешке, смотрит мимо. — Какая похвальная преданность. А ты знаешь, что в Самаконе за проступки женщины все равно несет ответственность мужчина? Брат, отец. Муж. Но мне, честно говоря, без разницы, кому из вас настолько не терпелось, что даже до собственных покоев дойти не смогли.
— Да как Вы смеете! И мы не в Самаконе! Это была моя идея, потому и вина полностью на мне…
— Смею что? Утверждать очевидное? Что вашу неразлучную парочку настолько захватила страсть, что все равно стало, где… Но с местом вы все же ошиблись. Имперский архив — плохой выбор.
— Да какая… боги, да что у Вас в голове! Я же про архив Вам и говорю! Я! Я затащила туда Хельме, с меня и спрашивайте! Выслушайте меня! Хроники Сот-Кангамы…
— Достаточно, Ардина. В каких местах вы предпочитаете встречаться меня не волнует. Вы перешли границы. Дверь там, не заблудишься.
— Ронард! — использую последний шанс достучаться до его светлости.
Арн вздрогнул, наконец посмотрел в глаза. Пользуюсь его замешательством и суетливо выуживаю из накинутого балахона смятые листы, деревянный планшет.
— Вот, выписки из хроник, — сбивчиво давлюсь словами, пока не опомнился. — Пятьдесят третий… Дараны — это мои… это Сот-Кангама… артефакт по-своему читает, я его специально перед поездкой сделала… готовилась… Ровель того же года — не успела… и там тоже… все правда, понимаете? Все мои сны… и этот маг… Это я все, слышите? Я же только ради этого архива… сдался мне ваш праздник… и Анхельма во все это втянула… а он только и делает, что прикрывает от всех, пока я тут… спектакль этот перед смотрителем… а я же намеренно туда, самой взломать не получилось, манс провел… Отпустите Хельме, прошу, он действительно ни причем!
На бумаги даже не взглянул, неотрывно смотрит на меня.
— Спектакль? — цепляется за второстепенное. — Хочешь сказать, вы не уединения там искали?
— Да что Вы все об этом! Это чтобы смотрителя с толку сбить, Хельме придумал… Я Вам о главном, а Вы словно не слышите… По Империи легенды ходят о вашем даре! Так где ваша интуиция, Вы ведь все насквозь видите! Ну же, смотрите, вся перед Вами!
Смотрит. Пристально.
— Только на тебе и сбоит, — тихо.
— Тогда на слово верьте! Я одна это затеяла, хотела про семью выяснить…
Молчит, сомневается. Скользит взглядом по бумагам.
