Оляна словно попала в вязкий кисель, ощутив за мгновение сразу много мыслей и чувств. Планов и желаний. Страха и отчаянья. Не своих. Оляна чувствовала и слышала невидимое и быстро поняла, что это что-то весьма опасное, скрытое от посторонних глаз. И что там тот, кто зовёт её на помощь. Развеяв морок, она не сразу даже поняла, что происходит и как эта картина связана с тем, что она узнала. Радомилла, лежащая на крупном гладком камне, напоминающем алтарь Бейлор, а рядом — красивая женщина с рыжими волосами, цвет которых перетекал в сиреневый, а ближе к концам становился синим.
Появление прабабушки Костромы закрутило маховик событий. Нападение. Защита. Воплощение…
Радомилла стала иной и виделась такой же одержимой, как Бай когда-то. Морок, который занял тело её названной сестры и задумал уничтожить весь мир. И единственным желанием Оляны было остановить его. Спасти всех остальных. Сестёр. Бая, Хэя, Юлю… мам и пап, свой Род. Она могла. Оляна чувствовала это всем своим существом. Своим Даром. В этот момент. В этой точке сопряжения. В миг, когда Морок ещё совсем слаб… Бай много рассказывал о разных нюансах «захвата тела», в том числе и когда они стали практиковать объединение. Рядом находилась Кострома, из которой Морок пил силы, и Оляна была уверена, что прабабушка всё поймёт и сможет с её помощью уничтожить бога-разрушителя. Та женщина-Кикимора, что находилась рядом, уже начала строить тропу, чтобы бежать…
Времени на раздумья не осталось, и Оляна сделала свой выбор.
Видимо, всё же на роду у неё написано — пожертвовать собой ради близких, и Бейлор к этому подталкивала, и Ящер… А теперь-то уж точно иного выхода нет, и она постарается продержаться как можно больше, чтобы дать прабабушке время.
Пространство духа, где заточила себя Оляна, медленно, но верно сужалось. Но пока она и её Зверь держали свою оборону от Морока, тот не мог ни управлять их общим теперь телом, ни вырваться из него.
Уроки ритуалистики и шаманизма не прошли для Оляны даром, к тому же, по признанию их преподавателя Арджеша Буреславовича, у неё имелась семейная предрасположенность к таким наукам. И то, даже с такой родословной, только к концу шестого курса у неё стали получаться краткие соединения с тонким планом. А это место весьма интересное и полезное.
В тонкий план, который ещё иногда называли Гранью, можно было вызвать на беседу дух почившего предка или поговорить с другим людом, практикующим шаманизм. Такое сложное и капризное «ментальное средство связи», где договариваться о встрече нужно заранее, а разговоры отнимали кучу сил. Оляне так и не удалось, например, поговорить с отцом: только пару раз оставить послание, что с ней всё в порядке и она очень скучает. Впрочем, непонятно, не решил ли тот, что это просто сон, насколько она знала, шаманизм не практиковал даже папа-Богдан. Хотя Оляна до последнего ждала встречи… А теперь уже вряд ли дождётся.
Все они долго тренировались. Воскуривали травы, чтобы впадать в транс, медитировали. Некой «дверью» в тонкий план было личное пространство духа, откуда уже, самому отделив себя от тела, можно шагнуть на Грань. А ещё, здесь и жил её Зверь чьё тело она иногда заменяла своим.
Когда Оляна научилась попадать в пространство духа, то поняла, что уже находилась здесь короткие мгновения, в ту Коляду после шестнадцатилетия, когда познакомилась со своим Зверем. Необычным оказалось и то, что каждый оставался в этом пространстве таким, каким попал сюда впервые, так что на Оляне и сейчас была надета белая ритуальная рубаха со знаками Рода, та самая, которую она сама вышивала перед своей Инициацией.
Позже, когда она стала сильней, то смогла лучше разглядеть пространство духа, которое лично у неё представляло собой бесконечную «не мокрую» реку, внешне похожую на огромный галечниковый перекат в льдистой тьме. Сейчас вокруг этой реки стоял густой чёрный туман, который закрывал даже выход в тонкий план, видимо, чтобы её душа не смогла ни с кем связаться или даже шагнуть за Грань. И им оставался лишь относительно небольшой кусок пространства, который Оляна и её Зверь укрепили магией.
Теоретически здесь они могли находится очень долго, да и время снаружи и внутри текло иначе. Точней, Оляна могла контролировать скорость своей реки. И сейчас сделала так, чтобы каждая доля шла за три в Беловодье: она постарается выиграть как можно больше времени для прабабушки и остальных.
Чёрный туман вёл себя неспокойно. Он вился, закручиваясь спиралями смерчей, яростными кольцами, словно змей, кусающий самого себя за хвост. Привычное журчание тревожил неясный гул голосов: чистый мужской и тонкий женский, словно бы та плакала… или молила о пощаде.
Радомилла…
