Названная сестра с перекошенным от ужаса лицом появилась на границе, слепо тыкаясь в невидимую стену защиты. Видимо, она тоже уже бывала здесь, так как оказалась одетой в чёрную рубаху с красными знаками Морока явно ритуального кроя. На фоне тумана хорошо были видны лишь её яркие волосы.
— Сестра… Оляна… — умоляющим голосом позвала Радомилла. — Помоги мне…
— Не старайся, — хмыкнула Оляна. — Я вижу тебя насквозь, Морок.
Туман настойчиво лип к тонкой девичьей фигуре. А если присмотреться, то можно увидеть, что в волосах Радомиллы тоже змеились тёмные пряди, которые сползли с неё подобно гадам, что примечательно, вместе с чёрной расшитой рубахой, которая на миг замерла рядом с моргающей Радомиллой, втянула в себя весь чёрный туман округи, а затем обернулась мужчиной.
Высокий, жилистый, худой на лицо блондин с волосами до плеч посмотрел на Оляну холодными льдистыми глазами.
Ей всегда отчего-то думалось, что Морок — брюнет в цвет его магии, а глаза его как голодные злые зелёные болотные огоньки, а он неожиданно оказался немного похож на Бая. Только бледного и измождённого. Наверняка пребывание в Яви на «голодном пайке» без магии не принесло ему пользы. Но это не отменяло того, что планировал сделать Морок в дальнейшем. Голодный дух, который мог уничтожить и поглотить их миры… И думать о таком страшно.
Словно услышав её мысли, Морок растянул губы и ухмыльнулся острыми зубами, которые напомнили Оляне те «чудесные гребни», что забрали силы у Ящера.
— А?.. — пришла в себя Радомилла, затравленно оглянулась, на шаг отступив от Морока. — Ты… Вы… Вы же?..
— Господин твой, — чуть прищурившись, ответит Морок. — И судьба твоя — стать моим сосудом. Для того ты зачата и выношена, росла и сама возлегла на алтарь, — Морок коснулся рыжих волос Радомиллы, чуть их пригладив. — Таково желанье твоего Рода и матери. Покорись.
Оляна хотя и многое слышала и поняла там возле алтаря, но звучало всё это отвратительно. У них тоже вроде как «судьба» — стать жёнами Ящера, но родные помогали чем могли и…
Оляна улыбнулась своим мыслям, она на миг забылась. И всё же, вероятно, именно из-за сопротивления Радомиллы Морок ещё не разметал пространство духа, а также ограничен в силах. Пришлось ему воплотился и начать уговаривать самому.
— Милла! Ты имеешь полное право на свои желания, свою жизнь и тело, — выкрикнула Оляна, отвлекая задумавшуюся названную сестру, пока её Зверь медленно погрузился в журчащую воду под ногами.
— Ты — обещанное мне дитя. Я в своём праве. Твоя мать так решила. Выбора у тебя нет, Радомилла. А вот её я могу пощадить, — Морок кивнул в сторону Оляны. — Ты хочешь этого? Могу даже наградить и сделать своей жрицей.
Оляну передернуло от таких «щедрых предложений». От одного постылого жениха не избавилась, а тут ещё новый нарисовался! Всем было известно, что Морок использует своих жриц культа как гарем, в том числе и для пополнения новыми девушками. Инцест в самом прямом смысле. Морок издревле спал с самыми красивыми своими дочерями, делая их матерями своих детей, а потом спал уже с теми.
Оляна ощущала страх посестры и её сомнения. Но прежде, чем Радомилла что-то ответила, выкрикнула:
— Погибнуть лучше, чем с тобою связываться! Не нужны мне твои благодетельствования. Не слушай его, Милла, твоими руками он хочет всех уничтожить, весь наш мир. Выпить его магию, чтобы стать сильнее.
Радомилла испуганно вздрогнула и даже отшатнулась от Морока, который её крепко схватил, поворачивая к себе лицом.
— А разве этот мир достоин жизни? — усмехнулся Морок, почти интимно прошептав это на ухо замершей испуганной птичкой Радомилле. — Разве тебя принимали в нём? Разве тебя любили? Или только насмехались и издевались? Разве тебя хотели видеть супругой? Или сестрой? Или подругой? Ты была одна. Ты страдала. Позволь мне избавить тебя от этих страданий. Я помогу тебе. Мы с тобой всех накажем. Всех, кто обижал тебя, кто не ценил тебя.
— Н-но… Я жить хочу… — слабо пролепетала дрожавшая как осиновый лист на ветру Радомилла. — И… я не хочу, чтобы все-все погибли…
