– Хорошо, – выдохнул старик. – Я пойду на риск. Откровенно говоря, из деревни тебя бы выгнали, а в городе убили пьяные солдаты. Сюда же, будучи в здравом уме, никто не сунется. Квартал диктует свои правила. Здесь хватает висельников, но они ведут себя тихо. Под этой крышей, – сморщенный палец указал на исполинские балки потолка, – чтобы ты понимала, живут люди, каждодневно рискующие жизнью ради других. Тебе придётся заслужить своё место здесь. Деньги нам пригодятся, – он снова взглянул на подвеску, – будем считать, что эта ночь тобой оплачена. Но на последующие ты заработаешь сама. Я подыщу тебе занятие. Согласна?
– Хорошо, – пожала плечами графиня, – я к вашим услугам.
– Решено, стало быть. Я подумаю, что ещё сделать для тебя. А пока могу угостить рагу. Работники уже наелись.
Желудок Клавдии напомнил о том, что пуст с самого утра и примет всё годящееся в пищу.
– Благодарю, очень заманчиво!
Мейстер проводил гостью на кухню и указал на растрескавшийся деревянный табурет у стола. Перед Клавдией появилась жестяная миска, из каких в её доме даже животных брезговали кормить. Но рагу, лоснившееся подливой в свете обрубка сальной свечки, внезапно обрадовало приятным вкусом – в него будто добавили дорогих приправ. Хватало тимьяна, розмарина и даже перца. Стараясь не разглядывать обкусанную деревянную ложку, Клавдия принялась за ужин.
В углу, где висели пучки трав, кто-то возился. Графиня пыталась рассмотреть его, скосив глаза, но человек был весь одет в чёрное, сливался с мраком лачуги. Он что-то тихо говорил сам себе. Мейстер подошёл к нему с лотком врачебных инструментов.
– Осмотри её.
– Совсем нет нужды, я чувствую себя превосходно! – продемонстрировала Клавдия отточенное годами умение разборчиво говорить с набитым ртом.
– Только не ври, что над тобой не надругались. Если ты здесь умрёшь от внутренних ран, истекая гноем, лишь добавишь проблем, – сварливо отозвался лекарь.
Чёрный человек высвободил кисть из широкого рукава и небрежно порылся в лотке.
– Все грязные… – меланхолично проскрипел его голос.
– Я уже говорил, что твою Томасин надо бы меньше кормить? Лишнего куска с такой работой она не заслужила.
– Спасибо, мейстер. Я всё сам отмою и разберусь. С осмотром тоже справлюсь.
– Право, не стоит! – графиня едва не подавилась, увидев, как блеснул какой-то начищенный до блеска крюк. – Мне повезло, меня и пальцем не тронули!
Подмастерье обернулся и Клавдия на несколько секунд онемела от ужаса. Она почувствовала его вязкий взгляд, но лицо рассмотреть не смогла.
– Лечение – дело добровольное. А я сегодня и без того порядочно устал.
Место для сна нашлось только одно, и то с двумя женщинами под боком. Сообщая об этом, мейстер мрачно ухмылялся. Перед дверью он предупредил:
– Придётся тебе с ними договориться о кровати. Уж не знаю, как. В крайнем случае, весь пол в твоём распоряжении. Эй, там все одеты? – спросил он, постучавшись. – Встречайте новую подружку. По крайней мере, до утра поручаю её вам.
Сделав глубокий вдох, Клавдия вошла, согнувшись под притолокой.
– Добрый вечер, дамы!
В комнате на кровати сидели спина к спине две молодые женщины, но называть их дамами было опрометчиво. Одна из них весила, должно быть, не меньше десяти пудов. Из-под засаленного чепца свисала прядь слипшихся волос, бывших когда-то пшеничными, и её дыхание можно было услышать с пяти шагов. Другая же напоминала больную пахотную кобылу. Обе взирали недобро и колко.
«Давай, Клавдия, тебе поможет только голова! – рассудила графиня и её взгляд стал выхватывать одну деталь за другой. – Рука худой упёрта в пояс запястьем. Должно быть, грязная, не хочет пачкать юбку. Колени – ого! – расставлены шире плеч. У толстухи приоткрыт рот и она горбится…».
Некогда тонкая наука подражать и втираться в доверие могла помочь Клавдии взлететь при дворе повыше. Теперь же ей требовалось, чтобы две оборванки пустили её в свою нечистую постель.
– Ты кто ещё такая?
«Какой низкий голос!».
– Меня зовут Клавдия. Я теперь буду вам помогать.
– И чем ты можешь помочь, куклёнок? Будешь таскать на себе трупы и гнилые тюфяки?
– Посмотрим.
– На что смотреть-то? – пожала плечами кобыла, – На твоё платьице?
Она взяла чадящий жировой светильник и обошла незнакомку словно майское дерево.
«Говори, говори ещё! Я должна подстроиться под вас!» – мысленно взмолилась Клавдия.
– Ты босая! Сдуреть можно! Как тебя угораздило?
– Долго рассказывать. Позволите мне умыться сначала?
Ей дали кружку воды, пахшей глиной.
– Как же я этим…
– Золы зачерпнёшь. Печка, вон, почти погасла.
Царапая кожу угольками и песком, Клавдия умудрилась умыться над деревянным ведром и вытерла лицо нижней юбкой. Теперь она выглядела достаточно плохо, чтобы быть угодной «дамам».
– А-а-а! – ощерилась кобыла, – Господь покарал тебя, рябая. Теперь-то будешь рассказывать? Нам всё-таки вместе до утра время коротать, а спать ещё рано. И как только мейстер взял тебя…
Клавдия с грохотом подтащила к печи табурет и постаралась сесть на него как можно более неуклюже.
