— Скажите, когда перестанете слышать звук! — Она хотела приложить ксилофон к его виску, но мистер Тремор испуганно отшатнулся:
— Че это вы делаете?
— Проверяю ваш слух. Кстати, мы могли бы убить двух зайцев сразу и попутно заняться грамматикой. Вам пора отвыкать от фонемы «че»...
— От чего отвыкать?
— Не важно. Надо говорить не «че», а «что».
Однако Тремор слушал рассеянно: просто сидел и смотрел на Эдвину, пока та говорила, постукивая ксилофоном по ладони.
— Он зазвенит, а вы скажете, когда перестанете слышать звон...
Однако Мик уклонился, не позволяя прикоснуться странной железякой к своей голове:
— Это еще зачем?
— Он издает звуки определенной частоты. Я должна проверить, насколько хорошо вы их слышите. Все дальнейшие упражнения рассчитаны именно на это.
— А че, со мной и это могет быть? — буркнул он, сердито кривясь и теребя усы. — Я могу вас услышать неверно?
— Да нет же! — рассмеялась Эдвина. — Вы можете просто не дослышать, и это придется учесть.
Судя по его виду, он воспринял ее объяснения как намек на его очередную ошибку. Стоило Эдвине снова поднять ксилофон, как Мик решительно перехватил ее руку, сказав:
— Давайте-ка займемся чем-то другим! Давайте поговорим. Вы же сами сказали, что это наш главный урок! — И он начал, не дожидаясь ее согласия: — Мильтон говорил, что вы из благородных. Вы... вы баронесса или еще кто?
— Нет. — Эдвину рассердила столь бесцеремонная попытка совать нос в чужие дела. — У меня нет титула. — Впрочем, почему бы и не поболтать? Это немного отвлечет его, и занятия пойдут легче. — По праву рождения я, пожалуй, могу считаться леди Эдвиной Боллаш, дочерью шестого маркиза Сэссингли.
Он вздрогнул, но на этот раз позволил приставить ксилофон к задней височной кости.
— Не забудьте, скажите, когда перестанете слышать звук.
Прошло довольно много времени, пока он кивнул.
Она тут же прижала ксилофон к уху. Ничего.
— Отлично. — Эдвина повторила свои действия, на этот раз приложив ксилофон сначала к своей голове. — После смерти отца его наследство досталось не мне, а другому человеку. Какой смысл цепляться за титул? — В эту секунду ксилофон над ее ухом умолк. Она быстро прижала его к виску мистера Тремора: — Вы слышите... — Она хотела повернуть голову ученика, но стоило ей прикоснуться к едва заметной щетине на его подбородке, как Эдвина вздрогнула и отдернула руку.
Что за странности? Она же проделывала этот тест тысячу раз!
— Что-то не так? — спросил он.
— Простите. — Она нервно рассмеялась, стараясь взять себя в руки. — Давайте проделаем все снова. Скажете, когда перестанете слышать звон.
Оба сосредоточенно умолкли. На этот раз все прошло гладко — она благоразумно избежала прикосновений к его лицу.
— Хорошо, — заметила Эдвина, имея в виду результаты теста.
— Вы были богаты?
— Извините? — растерялась она.
— При жизни отца вы были богаты?
— Да, отец имел деньги. Но я и сейчас не нищая.
— Это я вижу. А еще вижу, что раньше этот дом был шикарным и все такое?
— Пожалуй. Но по-настоящему шикарным был... впрочем, вы скоро увидите его сами. Герцог Арлес устраивает ежегодный бал именно там: в нашем родовом поместье, где я появилась на свет и где прошло мое детство.
— Значит, ваш дом достался герцогу? — Мистер Тремор ушам своим не верил.
Неудивительно. В последнее время Эдвина сама верила в это с трудом. Прошло уже двенадцать лет. Но до сих пор она иногда просыпалась по утрам в полном недоумении: неужели Ксавье действительно прибрал к рукам все, что она с детства привыкла считать своим, а ей достался лишь этот жалкий дом, где они с отцом изредка останавливались на ночлег, когда дела требовали его присутствия в Лондоне?
Она машинально взялась за меньший ксилофон, издававший более высокий звук, и стукнула по нему.
— Скажите, когда перестанете слышать...
Но он снова перехватил ее руку.
— А что стало с вашим прежним домом?
Ей не хотелось одергивать его: он честно трудился весь день, выполняя нелегкие, а главное, совершенно непонятные для него задания. Но и растягивать этот разговор не хотелось. Она старалась отвечать как можно короче:
— Когда отца не стало, следующим мужчиной в роду оказался его кузен, унаследовавший титул. Но он не сразу стал герцогом. Это случилось три дня спустя, когда умер и мой дед, четвертый герцог Арлес. Кузен Ксавье стал и его наследником, герцогом Арлесом, маркизом Сэссингли, и прочая и прочая. Есть еще множество более мелких титулов и владений. — Она небрежно пожала плечами. — Вполне естественно. Майоратное наследование, а как же иначе? Дочери маркиза могут унаследовать богатство и деньги лишь путем замужества, но она незамужем.
Эдвина никогда не говорила об этом вслух. Ей было неловко упоминать о собственном убожестве. И она смущенно пролепетала:
— Будьте добры, отдайте ксилофон!
Он ответил каким-то странным, загадочным взглядом. Сам стукнул по ксилофону, приложил к виску, после чего протянул его ей. Слабое, едва ощутимое гудение отозвалось в ее пальцах заметной дрожью.
