И это было чистой правдой. Благодаря темным тонам, выбранным неизвестным художником, весьма схожему стилю одежды, а главное, тому чуду, что сотворило искусство Эдвины Боллаш, со стены на близнецов смотрел их простоватый знакомый из Корнуолла, только более напыщенный и мрачный. Тем не менее Эмиль отлично понимал, что никакое сходство не помешало бы нынешнему герцогу вытолкать взашей их протеже. Этот старикашка прославился своим зазнайством. Он скорее признал бы свое родство с макакой, чем с косноязычным оборванцем. В этом доме крысолова не пустили бы и на заднее крыльцо.
Зато теперь можно было не сомневаться, что Тремор произведет настоящий фурор на балу в замке Уэлль. Его остроумная и непринужденная речь наверняка очарует герцогиню, да что там герцогиню! Эмиль готов был поспорить, что Мик запросто мог бы поболтать с самой королевой, доведись ей присутствовать на этом балу.
В следующую минуту близнецам пришлось умерить свой восторг: дворецкий распахнул дверь, и в библиотеку вошел старик, опиравшийся на трость с набалдашником.
Годы не пощадили его. Он передвигался с трудом, но упорно не желал мириться со своей немощью. Светские острословы любили повторять, что, хотя фасад этого особняка сильно пострадал, на чердаке у него все еще достаточно мозгов, чтобы уязвить любого обидчика. Осторожный Эмиль неоднократно предупреждал брата, что старика нельзя недооценивать.
Вот и сейчас, стоило лишь взглянуть на Арлеса, чтобы понять, что перед ними человек, наделенный огромной властью.
— У меня нет на это времени! — Он уже знал, зачем его побеспокоили два странных брата. Чтобы наверняка добиться аудиенции, Эмиль передал герцогу записку: «Ваш внук жив, и мы знаем, где его искать».
Как всегда, Джереми первым сделал попытку разрядить обстановку. И он начал самым любезным гоном:
— Мы уверены, что найденный нами человек действительно является вашим внуком...
— Вы ошибаетесь, — грубо перебил его Арлес. При этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным. — Это все, что вы мне хотели сказать?
Демонстрируя свое нежелание общаться с господами Ла-монтами. старик не потрудился подойти к ним поближе. Он задержался возле дверей, где стоял массивный стул, и одной рукой тяжело опирался на его спинку, а другой — на набалдашник трости.
Согласно привычному распределению ролей, наступила очередь Эмиля проявить грубость и жестокость.
— Награду еще не отменили?
— Эмиль, — мягко окликнул его Джереми. Его виноватая улыбка благодаря многолетней тренировке выглядела вполне искренне и убедительно. — Мой брат такой невоспитанный! Мне ужасно жаль...
— Заткнись, Джереми! Я не настолько богат, чтобы расшаркиваться перед всяким — да и ты тоже! — И он снова напустился на герцога: — Вы обещали награду в сто тысяч фунтов тому, кто найдет вашего внука! Ваше обещание все еще в силе?
В ответ раздался сухой старческий смех, перешедший в приступ кашля. Наконец герцог отдышался и сказал:
— Вот уже двадцать лет об этой награде никто не вспоминал! И вы прекрасно знаете, что мой внук погиб!
— Да что вы говорите! — Джереми изобразил трогательное соболезнование. — Значит, вы окончательно утратили надежду?
Костлявые пальцы герцога Арлеса сжались на набалдашнике, и трость с грохотом вонзилась в пол. Старик подался всем телом вперед и прохрипел:
— Вы напрасно беспокоитесь! За те тридцать лет, что прошли с момента его исчезновения, — он перевел тяжелый взгляд с одного брата на другого, — здесь перебывали все жулики, промышлявшие по эту сторону пролива! Кого только мне не пытались подсунуть! — Герцог шагнул вперед. — Я понятия не имею, кто вы такие, но от меня вам не удастся получить ничего, ни цента. — Тут он с удивительным проворством выпрямился и угрожающе взмахнул тростью. — Кроме хорошей трепки! А теперь вон отсюда!
Тщательно продуманный, проверенный сценарий принял совершенно неожиданный для братьев поворот.
Эмиль сделал отчаянную попытку спасти положение. Ему требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы найти у несносного старикашки слабое место и ударить наверняка. Он выразительно глянул на портрет и спросил:
— Сколько лет вашему сыну на этом портрете?
Воцарилась гробовая тишина. Наконец старик проскрипел:
— Тридцать.
Эмиль медленно повернулся, с трудом скрывая торжествующую улыбку.
— Тому, кого мы собирались представить вам, тоже тридцать. — Он ткнул пальцем в полотно у себя за спиной. — И он не просто похож на своего отца. Он его точная копия!
Проницательные суровые глаза в старческих красных прожилках грозно прищурились. На миг в них мелькнуло некое подобие интереса, но тут же в воздух взлетела рука с тростью:
— Вон отсюда! Вы не единственные пройдохи, решившие нажиться на стариковском горе! И не считайте меня законченным остолопом! Вон отсюда! Сию же минуту!
Эмиль покосился на брата: тот потихоньку стал двигаться к двери. Черт бы его побрал! От этого трусливого болвана никогда не добьешься толку! Эмиль принял угрожающий вид и прошипел, стараясь выглядеть не менее самоуверенным, чем старый герцог:
