— Не-а, ты пришла не за этим. Никто не любит Джекса. Ты, наверное, до сих пор в обиде за мой выстрел в твоего парня. Тебе просто что-то нужно.
Я взглянула на часы.
— А как ты думаешь, чего я хочу?
— Как я уже писал. Информация, — сказал он.
Верно.
— Твой отец умер.
— Юрий, да, я слышал. Кого это заботит? Этот человек мне не отец.
Было трудно поверить, что он не испытывал особых чувств к отцу.
— Вернемся в сентябрь, ты сказал, что Нетти и я в ужасной опасности, и возможно знаешь, что с тех пор были совершены покушения на наши жизни, а Лео погиб.
— Лео погиб? — Джекс мотнул головой. — Это не должно было зайти так далеко.
— Что не должно было? Что ты имеешь в виду?
— Мне тяжело… — Джекс понизил голос, — кто-то в Семье попытается прихватить тебя и твою сестру. Таким образом, никто со стороны Леонида Баланчина не вмешается в бизнес. Хотя никто не собирался трогать Лео. Он отправился туда, куда ты его и послала. Он был вне игры.
— Кто, Джекс? Скажи, кто именно.
Джекс помотал головой.
— Я… не уверен. Хорошо, смотри, в чем дело. Отравить всех я не мог.
— Я верю.
— Правда? — Джекс удивленно помолчал. — И я не хотел стрелять в твоего парня. То, что я тебе сказал в прошлом году, правда. Я хотел ранить Лео и забрать обратно к Юрию. Но не повезло и случилось что случилось — я попал в твоего парня. Я бы отбыл срок в два месяца за стрельбу, но… Ну, а дальше ты знаешь, как оно пошло. Так вот, Юрий велел Микки сходить ко мне. Он сказал «Сити-холлу нужно имя отравителя Баланчина, чтобы Семья могла оставить все позади». И я принял вину на себя.
— В обмен на что?
— Микки позаботится обо мне, когда я выйду.
— Но какое отношение это имеет ко мне и Нетти?
Джекс закатил глаза.
— Как я и сказал, что произойдет, когда я выйду, а Аня Баланчина и ее сестра уже взрослые женщины? Что остановит их от пули промеж глаз за все те вещи, что я совершил? И Микки сказал, что обработает тебя.
Джекс ничего не знал о Софии Биттер.
— Джекс, ты это и хотел мне рассказать? Это отнюдь не значит, что он бы в меня выстрелил! Думаю, он намеревался со мной сотрудничать.
— Но ты же сказала о покушениях на тебя и сестру…
— А что насчет жены Микки?
— София? Сомневаюсь, что она вовлечена. Она просто женщина.
— Звучит сексистки. — Я встала. Разговоры с Джексом пустая трата времени.
— Подожди! Аня, не уходи! Когда ты упомянула об этом, я вспомнил, что впервые встретился с Софией Биттер прямо накануне отравления.
Я медленно опустилась на стул.
— Она прибыла в Нью-Йорк где-то на неделю-две раньше. Ни о чем таком в то время я не думал, но возможно, ты права. Может быть, ее прикрыла зашита Микки. — Бледное лицо Джекса начало розоветь. — Быть может, этот олух единственная причина, почему я здесь! — Он спросил у меня о доказательствах причастности Софии Биттер и рассказала ему об обертке и том факте, что она из тех нескольких людей, знавших о местонахождении меня и моих родных.
— Она не сделала бы этого в одиночку, — сказал Джекс. — У нее должен был быть сообщник.
Тут у меня был очевидный выбор.
— Юджи Оно?
— Уверен, он. Но я имел в виду кого-то изнутри.
— Ее мужа.
Этот разговор зациклился.
— Да, но дело в том, Анни, и может быть ты этого не понимаешь, но от отравления Микки больно как никому другому. Он следующий в роду наследует Шоколад Баланчина. Отравление уверило всех, что он и Юрий слабы. — Джекс пробежался пальцами по незримым волосам. — Что насчет Толстого? Нет, Толстый бы никогда. Слишком сильно любит шоколад. И тебя. А адвокат, работающий на вас?
— Мистер Киплинг? — спросила я.
— Нет, Саймон Грин.
Последнее имя, которое я ожидала услышать от Джекса.
— Откуда ты знаешь Саймона Грина?
— Встречал его годы назад в лагере, когда мы оба были детьми.
— В лагере? Где это ты был?
— Нигде. Вероятно, в этой семье я не единственный бастард.
— Что ты такое говоришь?
— Ты разве не подозревала?
— Подозревала о чем?
— Что Саймон Грин связан родством с Юрием. Или даже твоим отцом. И если это правда, можно поверить…
Я встала и треснула Джекса по его обезображенному поломанному лицу. Я стала сильнее за месяцы ручного труда и ощутила, как от моей руки сминается щека.
Ко мне подбежал охранник и оттащил подальше от Джекса. Меня попросили покинуть остров Рикерс.
— Все хорошо, Аня! Мне жаль. Я не хотел выказать неуважение к твоему отцу, — отчаянно заорал мне в спину Джекс. — Я больше не могу здесь оставаться! Ты знаешь, что я не имею ничего общего с отравлением и не должен быть здесь. Ты должна мне помочь, Анни. Я могу здесь умереть, Анни! Попроси отца твоего парня помочь мне!
Я не обернулась, потому что охранник толкал меня в сторону выхода. Будь даже я физически в состоянии это сделать, то не стала бы.
Это проблема Джекса. Он сболтнул что в голову взбрело. Папа говорил, что людей, которые говорят что угодно, следует игнорировать.
Но что папа знал? Став старше, я стала удивляться тому, что многое из сказанного им оказалось наугад.
Только взгляните, как успешно Джекс впрыснул в мою голову яд.
Дейзи Гоголь поджидала меня снаружи помещения для посетителей.
По пути домой, в автобусе, в котором я ехала, холодно не было, но я задрожала.
